В самом начале у нас был скромный кабинет, где находилось человек пять сотрудников: я, ещё пара программистов, один аспирант, который занимался математическими методами оптимизации, и, конечно, наш руководитель лаборатории — Михаил Беляков. Мы думали, что наша роль — сделать некий прототип, показать «сверху», как это может выглядеть, а потом всё это либо похоронят в архивах, либо передадут к более «серьёзным» исполнителям. Однако уже в начале 1986 года — где-то в феврале, кажется — стало понятно, что задача куда масштабнее, чем ожидалось. Мы получили длинный перечень требований, большая часть из которых сводилась к тому, что на выходе ожидают получить:
Универсальность.
Система должна работать на максимально разнообразном железе: от полноценных ЭВМ в исследовательских институтах и крупных заводских центрах до более «свежих» разработок микро-ЭВМ, которые хоть и были редкостью, но уже появлялись в некоторых университетах.
Простота в использовании.
В те времена «простота» воспринималась иначе, чем в эру поздних персональных компьютеров. Но даже тогда уже было ясно, что обычному сотруднику предприятия будет гораздо удобнее работать, если у операционной системы есть вменяемый интерфейс, минимизирующий необходимость запоминать сложную систему команд. Вернее, это стало понятно по результатам нашей работы, в моменте же данное требование выглядело изрядным волюнтаризмом.
Как тут не привести знаменитую статью из журнала «Радио и связь» от 1989 года:
И это в тот момент, когда наш собственный «Эльбрус» уже фактически был готов и проходил завершающую стадию тестирования! Поразительно! Прекрасный пример того, как в СССР левая рука не знала, что делает правая. И это на секундочку в нашей сфере, которая была официально принята в качестве самой приоритетной в Союзе. Понятие цифрового коммунизма ведь именно тогда родилось!
Надёжность и безопасность.
Учтём, что финансирование — и, по сути, кураторство — шло от военных, а значит, защита данных и устойчивость к сбоям должны были быть на высоте. Потом правда — где-то в середине 1987 года кажется — два проекта, гражданский и военный, окончательно разошлись в стороны, стало понятно, что выставляемые заказчиками задачи во многом противоречат друг другу и создать одновременно простую, легкую в освоении, нетребовательную к железу и при этом защищенную «Ось» практически невозможно, после чего работа тут пошла параллельными курсами.
Гибкая масштабируемость и возможность «подтягивать» новые модули.
Мало того, что разные машины имели различные архитектуры, так ещё надо было закладывать возможность подключать компоненты, которые ещё только находились в разработке. Специалисты говорили: «Мы пока не знаем точно, каким будет новое поколение процессоров, но система должна без труда к ним адаптироваться».
Вообще, звучало как мечта: сделать то, чего у нас в стране, — да и ни у кого в те времена — раньше не было — единую, государственную, официально поддерживаемую операционную систему для самых разных вычислительных комплексов.
Самым неожиданным событием в тот период стал приезд Горбачёва в наш институт. Этот случай стал вторым но далеко не последним, когда мы Михаилом Сергеевичем встречались лично.
