— Фу, пошляк, — маленький кулачок ткнул меня в бок. Со всеми этими разъездами график тренировок откровенно пошел известным маршрутом, и на боках появился лишний килограмм. Или два. Не критично, но неприятно. Впрочем, кажется, француженка на это внимания особого не обратила. — Я не об этом.
— А о чем?
— Меня попросили устроить с тобой встречу.
— Тебе не кажется, что ты рано начинаешь манипулировать мною с помощью секса? Мужчину нужно сначала качественно опутать своими сетями, а уж потом тащить. Деловая встреча с советским генсеком стоит больше, чем одна ночь, — я перевернулся на бок и, быстро склонившись над женщиной, ухватил губами сосок приятно округлой груди. Вот ведь генетика какая штука — двое детей у женщины, а грудь совсем не потеряла форму.
— Я все отдам, все долги погашу, хочешь сегодня, хочешь завтра, — судя по изменению голоса, отдавать долги француженка готова была начать прямо сейчас, хоть мы вроде бы только закончили. Ну, откровенно говоря, я был не готов, все же не 15 лет телу, нужна передышка между заходами. — Но когда ты узнаешь, о ком я говорю, все претензии отпадут, я уверена.
— И кто же этот достойный человек.
— Бэрни Экклстоун.
— А… этот пройдоха, — я слегка поморщился, калибр личности там был, конечно… сомнительный.
— Знаешь его?
— Слышал. Человек, который стырил целую гонку, став ее владельцем через какую-то мутную схему.
— О! — Диана явно не смутилась такой характеристике Экклстоуна, — ты в курсе, отлично, это облегчает дело. Он хочет с тобой встретиться по поводу проведения этапа «Формулы-1» в СССР.
— Интересная идея, — история повернулась странным образом, и Гран-при Венгрии, которое должно было стартовать как раз в 1986, тут почему-то не случилось. Я, по правде сказать, не интересовался до этого причинами, а вот сейчас даже любопытно стало, что поменялось по сравнению с эталонной историей. В целом ничего против я не имел, вполне достойное зрелище, уж точно не хуже футбола какого-нибудь.
— Он говорил, что пытался продвинуть ее при прежнем генсеке, но понимания не нашел, с ним фактически никто и разговаривать не стал даже.
— Ну это понятно, — я пожал плечами. — С таким пройдохой разговаривать… Нужно иметь специфические взгляды на жизнь.
В этом смысле советская партэлита была поразительно чопорной. Причем чопорной по-своему, по-коммунистически. С одной стороны, с простыми тружениками завода или колхоза генсек вполне мог общаться накоротке и здороваться за руку, — при том что никакой пользы от этого, кроме репутационной, да и она сомнительна, откровенно говоря, в этом не было, — а вот с крупным западным бизнесменом пообщаться, что вполне может реальную выгоду принести, тут хрена с два.
— То есть ты не против.
— В целом — не против. Когда?
— Он сказал, что прилетит в любую точку мира по первому же звонку, — хмыкнула женщина, видимо разделяя мое мнение о хозяине «Формулы-1» как об изрядном пройдохе.
— Завтра я буду в Берлине. Дня три там проведу, вероятно. Пусть прилетает, пообщаемся.
Забавно, как в эти времена темп жизни — значительно более медленный, чем в 21 веке, — отражался в том числе и на визиты первых лиц. В будущем как было: прилетел какой-то там президент к своему коллеге, пообщались они и улетел он чуть ли не тем же днем. Случаи, когда на несколько дней задерживались, уже должны были какой-то повод иметь: конференция какая-то или саммит.
Здесь же вот такие однодневные визиты скорее были редкостью. Если прилетал политик, то уже на 2–3 дня. Вон Хрущев в свое время по США вовсе добрых две недели колесил. Или Фидель в СССР — то же самое.
— Уже завтра? — В голосе женщины послышались слегка разочарованные нотки. — Я надеялась провести с тобой еще день.
— К сожалению, мое время мне не принадлежит. Да и я, в отличие от тебя, женат, во всяком случае официально, у нас не принято, чтобы члены Политбюро разводились, поэтому боюсь, что выйти с тобой в общество у нас не получится, — я усмехнулся, представив себе заголовки западных газет со мной и Дианой на первых полосах. А что мне товарищи по партии скажут… За аморалку, конечно, партбилет не заберут, но нервов потерпят целую кучу. Даже не за то, что изменял — это как раз дело житейское, — а за то, что попался.
— Обещала ведь себе никогда не связываться с женатыми, — Диана встала, простынь осталась лежать на постели, позволив мне без всяких помех любоваться обнаженным телом. Вышла из спальни в гостиную, хлопнула дверцей небольшого установленного там холодильника. Мне, естественно, по всем предписаниям было строго-настрого запрещено употреблять что-то из непроверенного ребятами «девятки», но то мне. — А не дурно обслуживают коммунистических диктаторов.
Женщина вернулась, держа в одной руке бутылку какого-то вина, в другой — бокалы.
— Ну уж точно не хуже, чем капиталистических принцесс и миллионеров…
Вино в итоге мы так и не попили, не до того было.
