Разумеется, кюры хорошо знали о моем неоднозначном отношении к Царствующим Жрецам. Разве с приходом к власти в Гнезде новой династии, они не повернулись против меня? Разве я не был заключен в прозрачную капсулу на Тюремной Луне, да еще в такой манере, чтобы мучить меня, подвергая опасности мою честь?
Разве не мог я, после такого оскорбления, по собственной воле, отвернуться от Сардара, и искать союза со Стальными Мирами?
— Наша верный слуга, Таджима, — сообщил Лорд Нисида, — многое объяснит вам, и будет сопровождать вас.
Поняв, что аудиенция закончена, и я повернулся и, сопровождаемый Таджимой, покинул павильон.
Оказавшись снаружи, я встал лицом к Таджиме и прямо спросил:
— В ваши обязанности входит шпионить за мной?
— Боюсь, что так, — развел он руками, — Тэрл Кэбот, тарнсмэн.
Через несколько шагов тропа вывела нас с Таджимой на широкую, не меньше ста ярдов шириной, площадку, очищенную от деревьев.
По краям этой площадки, возвышалось несколько строений, по большей части грубых деревянных срубов, причем в основном без окон. С другой стороны, у некоторых из строений стена, выходившая на площадку, вовсе отсутствовала, причем два из них явно были мастерскими, одна кузней, другая шорницкой. Часть строений, похоже, служила складами, для продуктов и таких вещей как седла и сбруи. Другие помещения заняли под жилье тренеры и мастера, а также те, о которых можно было бы думать, в некотором смысле, как о курсантах. Было еще одно здание с открытой стеной, отличавшиеся от других дощатым полом и большим размером. Как мне позже объяснили, это был додзе или тренировочный зал. С другой стороны имелся большой резервуар для воды и несколько стоек с которых свисало мясо, вероятно табук, лесной тарск и лесной боск. Больший лесной тарск, в отличие от обычного одомашненного тарска, может быть вырастать до весьма немалых размеров. В самом начале, когда только прибыл на Гор, мне на глаза попался гобелен с изображением охоты тарна на таких зверей, и оценив размеры, я решил, что сценка была основана на неком мифе или фантазии. Однако позже я обнаружил, что животные такого размера действительно не выдумка. Обычный тарск намного меньше. Когда рабыню или даже свободную женщину обзывают тарскоматкой, предполагается именно меньшее животное, обычный тарск. Иначе метафора была бы непонятной. Правда, стоит заметить, что большинство гореан никогда не видели лесного тарска, а многие так и не знают о его существовании. Лесные боски — животные территориальные, и, как я уже упомянул, довольно агрессивные и опасные.
Наиболее интересными для меня, конечно, были вольеры, которых в этом месте было несколько. В целом, это были импровизированные сооружения. Попросту области, огороженные веревочными сетями, натянутыми между деревьями и большими, мощными столбами, несомненно, прежде бывшими местными деревьями, очищенными от коры и веток. Понятно, что использование веревочных сетей, а не проволочных, было связано с желанием не повредить птиц. Противотарновая проволока, например, часто используемая, чтобы «покрыть крышу города», то есть защититься это от нападений с воздуха, почти невидима, и может легко срезать крыло пикирующей птицы. Есть и более легкая форма проволоки, называемая «рабской проволокой», но от этого она не становится менее опасной. Раб или рабыня, пытающиеся пробраться через такую проволоку, вероятно, окажутся порезанными в клочья и совершенно беспомощными внутри ее витков. Все что им останется, это жалобно просить о пощаде и помощи.
Две вольеры представляли собой большие конуса, сформированные из легких металлических трубок, соединенных в единую конструкцию. Это был весьма типичный вид вольера, встречающегося в открытых лагерях. Я предположил, что детали для них были приобретены в Тентисе, потом доставлены на побережье фургонами, а затем уже на север в трюме судна, как, несомненно, и многое другое, оказавшееся здесь снабжение.
— Я смотрю, у вас здесь много тарнов, — заметил я.
— В данный момент уже больше полутора сотен, — сообщил мне Таджима, — и еще больше должны быть доставлены.
— А тарнсмэны есть? — спросил я.
— Их немного, — вздохнул он, — и все они из ваших людей. Моим еще предстоит научиться управлять тарнами.
Обучение происходило на открытой площадке.
Между двумя наборами столбов были натянуты веревки с закрепленной на них парой седел, в каждом из которых сидел мужчина. Курсантов раскачивало из стороны в сторону, швыряло то вниз, то вверх, вращало вокруг оси. Этими движениями управлял другие, дергая за определенные веревки. Парни продержались недолго, вскоре вылетев из седел и рухнув на песок с высоты порядка десяти футов. Их место тут же заняли другие. А двоих упавших поставили на узкую доску, лежавшую в стороне, и заставили пройти по ней до конца, под крики и проклятия, летевшие со всех сторон. Едва один из них упал с доски, по-видимому, от головокружения, на него набросились со стрекалами.
— Нормальное тарновое седло, — прокомментировал я, — имеет страховочный ремень. Если он пристегнут, то выпасть из седла невозможно.
