По моей оценке, на борту корабля должно было быть что-то от двух с половиной до трех тысяч мужчин. Многие из них теперь выстроились вдоль фальшборта на главной палубе и у реллингов на баке и юте.
В трюмы погрузили огромное количество продовольствия. И это серьезно беспокоило меня. Так мог бы запасаться готовящийся к длительной осаде город. С каким противником могли мы встретиться, если не с самим морем? Насколько могло затянуться это путешествие? Таких запасов могло бы быть достаточно, чтобы достичь Коса и Тироса, и даже забраться дальше, до самого дальнего из западных островов. Но я боялся, что, в конечном итоге, лишь малая часть из них будет использована. Я боялся того, что, учитывая наш зимний выход в море, в сезон самых суровых штормов, стены этого города, если можно так выразиться, будут вскоре разрушены, что они не выстоят перед неистовыми ударами зеленой Тассы, перед таранами ее высоких, громадных молотов, что город очень скоро может пасть, уступив непримиримому напору холодных волн. Никто не рискует выходить в Тассу в это время года.
— Так Ты собираешься подниматься на борт или нет? — осведомился Пертинакс.
— Разумеется, — заверил его я.
— Огонь приближается, — тревожно сказал он.
— Еще есть время, — успокоил я.
— Смотри, — привлек мое внимание Пертинакс, — на той стороне реки.
Мы увидели, как от противоположного берега отчалил баркас.
— Враги? — спросил он.
— Сомнительно, — отмахнулся я.
— Лагерь на северном берегу, — прокомментировал Пертинакс. — Лодка отвалила от южного берега.
— Значит, там было что-то размещено, — предположил я.
— Что? — спросил он.
— Понятия не имею, — пожал я плечами.
Весла ритмично опускались и поднимались. Мы видели, как вода, искрясь, срывалась с их лопастей.
Внутри большого корабля были предусмотрено множество небольших кают для офицеров. Нам с Пертинаксом так же выделили по каюте. Несомненно, Лордам Нисиде и Окимото, а также тем, кто среди пани занимали достаточно высокое положение, достались намного более просторные апартаменты, вероятно, в кормовой надстройке. Но я не возражал против тесной каюты. В некотором смысле они были роскошью, поскольку находились внутри и защищали от непогоды. На большинстве гореанских кораблей, мелкосидящих галерах, с которыми я был знаком, и на которых много раз выходил в море, кают не было вообще. Хотя мог быть трюм, в который можно было погрузить припасы, рабынь и так далее. Офицеры и команда зачастую спали прямо на палубе под звездами, или на земле рядом с бортом, если корабли на ночь был вытащен на берег. Это был гораздо приятнее, чем в трюме. Рабыни часто жалобно умоляли позволить им остаться на палубе, даже если они будут прикованы цепью к палубе или сидеть в клетке.
