Все эти мысли пронеслись в моей голове за долю секунды. План лечения был готов, но далеко убежать я не успел. Буквально через пару секунд из палаты послышался вопль главного лекаря.
— Господин Мечников!!! Сюда, срочно! — проорал он.
Ох, надеюсь, он не лопнул.
Я подбежал к палате и тут же столкнулся с Разумовским, который пытался выбраться наружу.
— Что случилось? — спросил я и глянул за его спину.
Пациента в палате не было, а по помещению гулял ветер из-за распахнувшегося окна.
— Кажется, у нас пациент улетел, — борясь с паникой, заявил Александр Иванович.
Нет, я, конечно, много чего повидал на своей практике, но пациент от меня ещё никогда не улетал! Причём, судя по всему, сделал он это не специально. А из-за неполадок с собственной магией. Ведь внутри пациента был не обычный воздух, а производимый собственным магическим ядром. Тут уже и вес пациента не так важен.
Об этом намекают доносящиеся с улицы крики парящего аэроманта.
— Алексей Александрович, это — конец! — схватился за голову Разумовский. — Его же сейчас ветром унесёт чёрт знает куда!
— Отойдите! — крикнул я, затем, обогнув главного лекаря, вбежал в палату и ринулся к окну. Рассчитывал, что успею схватить больного или хотя бы бросить ему простыню, чтобы притянуть его назад.
Но было уже поздно. Его унесло вдоль крыши к другому крылу здания. Однако в последний момент он смог ухватиться за трубу. Ничего, кроме криков, он издавать не мог. Видимо, голосовые связки совсем перестали работать из-за растяжения дыхательной системы.
Разумовский метался позади меня, бесконечно галдя о том, что спасти больного мы уже не сможем. Но он ошибался. Есть один способ. Рискованный и для пациента, и для меня. Но иного выбора не остаётся.
— Александр Иванович, — обратился к Разумовскому я. — Готовьте каталку с ремнями и вывозите её на улицу. Сейчас я его спущу.
Я помчался вниз — к выходу из госпиталя, пробежал к тому месту, где завис пациент. Затем отдышался и приготовился осуществлять свой план.
— Держитесь крепче! — крикнул ему я. — И не отпускайте трубу, пока я не дам сигнал. И постарайтесь не вертеться!
Важно, чтобы он завис в одном положении.
Ведь я решил выпустить часть воздуха дистанционно. Для этого я воздействую лекарской магией, чтобы вскрыть один из кожных пузырей.
Вот только есть одно «но». Воздух придётся выпускать медленно, порционно. Если освободить сразу всё, что в нём накопилось, пациента сначала унесёт в сторону, а потом он разобьётся, упав на землю.
И виноват в этом буду я. Клятва лекаря решит точно так же и сразу же отреагирует на мои действия, поскольку будет нарушен завет «не навреди».
И я неспроста попросил его, чтобы он не вертелся. Я хочу выпустить воздух из спины. Тогда потоком его медленно начнёт нести вниз. Если перевернётся, на плавный спуск уже рассчитывать не стоит.
Как только пациент собрался с силами и с большим трудом изобразил кивок, я приступил к исполнению своего плана. Клетки эпидермиса на спине больного разошлись, когда я потребовал у лекарской магии приступить к лечению подкожной эмфиземы. Я создал совсем небольшое отверстие, и даже снизу было слышно, как из пациента выходит воздух.
А если учесть, что он сейчас парит на высоте третьего этажа и этот звук всё равно до меня доносится, не могу даже представить, под каким давлением в нём находится сжатый воздух.
На полпути аэромант всё-таки крутанулся. Зацепился боком за вывеску «Губернский госпиталь» и полностью изменил своё положение. Тогда я заставил кожу на спине срастись и расслоил другой пузырь, который находился в области грудной клетки. Хорошо, что вовремя отреагировал, иначе бы он точно себе кости поломал.
Или, чего хуже, взорвался при ударе о землю.
Внизу нашего пациента уже ждал Разумовский. Как только больной рухнул на кушетку, главный лекарь привязал его ремнями, и мы повезли его назад — в госпиталь.
— Так… — утерев пот со лба, выдохнул Александр Иванович. — Не знаю, как вам это удалось, Алексей Александрович, но мы это сделали. Теперь он прикреплён ремнями. Если улетит — то только с кушеткой вместе.
— Этого не произойдёт, — ответил я. — У меня есть план, как его вылечить. Только повторять этот план придётся много раз. До тех пор, пока не закончится воздействие магической отдачи.
— Вы правы. Даже если мы выпустим из него весь воздух, он снова накопится в нём. Отдача — жуткая вещь. У кого-то она длится сутки, а у кого-то — недели. Однажды я видел, как один геомант перенапряг свои магические каналы. У него кости ломались одна за другой. Я едва успевал их лечить. И продолжался этот кошмар целых пять дней.
Да уж, в таком случае нашему пациенту повезло куда больше. При таких переломах можно умереть от болевого шока. Но с аэромантом мы разберёмся уже сегодня.
С подкожной эмфиземой я уже сталкивался на своей практике, но всего лишь один раз. Тогда пациенту повредило лёгкое, и воздух из него начал попадать под кожу. Однако такая же картина порой возникает при переломе носа. В этом случае воздух начинает из носа и придаточных пазух попадать под кожу лица.
