Эффект созданного мной экстракта оказался изумительным. Даже вкус соответствовал тому, чего я и от него и ожидал.
— Сон, как рукой сняло! — воскликнул Шацкий, суетливо мечась по моей кухне. — У меня прямо руки чешутся скорее взяться за дело! Хоть со всех ног домой бежать, чтобы продолжить картину! Алексей, вы чего мне налили? Я, надеюсь, это не какое-нибудь запретное зелье?
Отчасти местные законы и вправду могут окрестить созданный мной отвар запретным. Однако я сделал обычный энергетик. Судя по знакомому вкусу, в растении содержался кофеин, таурин и ещё несколько стимулирующих веществ, включая витамины группы «В». Понятно, почему в большей дозе этот отвар убивают людей или действует опьяняюще.
Ведь кофеин повышает давление и частоту сердечных сокращений. И мы с Шацким только что приняли по одной капле. А если бы кто-то выпил всю склянку целиком… Вышел бы гипертонический криз или смерть от бессонницы, как и предупреждал Апраксин.
Но и этим отваром злоупотреблять не стоит. Энергетик — полезный инструмент увеличения продуктивности, но использовать его стоит только в крайних случаях. Поскольку возникшая от его употребления энергия берётся не из пустоты. Её организм извлекает из своих резервов. А истощать эти резервы не стоит.
— Не беспокойтесь, Анатолий, отвар безопасен, — сказал я. — Вы в кофейном доме когда-нибудь бывали? В Санкт-Петербурге есть такой.
Если, конечно, мои знания истории можно соотносить с местными реалиями.
— Конечно, бывал! Только кофе мне не больно-то понравился. Горечь какая-то мерзкая, тьфу! — поёжился Шацкий. — Но бодрит примерно так же.
— А суть у них схожа. Только в этом отваре кроме кофеина есть и другие вещества, которые улучшают работу мозга, сердца и мышц. Временно улучшают.
— Послушайте, господин Мечников, уж на улицу я сегодня соваться не стану, но мне не терпится поработать. Может быть, у вас есть бумага и карандаш? Я бы сделал для себя кое-какие наброски, пока есть вдохновение!
— Без проблем, бумаги у меня навалом, — кивнул я. — Можете располагаться за столом в гостиной. Если понадоблюсь, я буду в подвале.
Раз уж нервную систему я уже тонизировал, спать сегодня точно нет смысла. Лучше потратить ночь на подготовку чертежей.
Мы с Шацким взялись за работу. Художник был на седьмом небе от счастья, видимо, мой «энергетик» дал ему слишком уж большой приток энергии. Но так обычно это и работает. Человек, который никогда не пробовал такие напитки, ощущает результат особенно сильно. Если же сидеть на них постоянно, чувствительность нервной системы притупляется.
Работа шла, как по маслу. Я закончил чертёж неврологического молоточка и фонендоскопа. Осталось самое трудное — подробно изобразить структуру тонометра. Мне казалось, что я не вспомню, из чего точно я его собрал, но и тут мне помогла магия. Я направил немного энергии к мозгу, активируя центр памяти. Мне удалось вспомнить процесс сборки до мельчайших деталей, так магия помогла мне начертить схему тонометра.
Работу я закончил ближе к шести утра. Эффект от зелья уже начал сходить на нет. Меня потянуло в сон, но больше принимать «энергетик» я не хотел. Лучше проспать хотя бы одну фазу сна. Вздремнуть полтора часа — и энергия вновь восстановится.
— Токс, растолкай меня, когда на часах будет половина восьмого, — попросил я. — Только больше не прыгай мне на голову — это не самый приятный вид пробуждения!
— Ж-жу! — согласился Токс.
Однако из сна меня в итоге извлёк не клещ, а взбудораженный художник.
— Алексей! Просыпайтесь! — воскликнул он. — Вам срочно нужно это увидеть!
— Вы что, даже вздремнуть не ложились? — протирая глаза, спросил я.
— Да какой «вздремнуть»⁈ — развёл руками Шацкий. — Я там такое выдал! Скорее, Алексей, поднимайтесь за мной, я сейчас вам покажу!
Я поднялся, размял затёкшую спину и последовал за художником. В моей гостиной царил бардак! Повсюду валялись испорченные листы бумаги, и лишь один из них висел прямо на стене.
— Вот! — воскликнул Анатолий. — Как вам, господин Мечников? По-моему, вышло шикарно, даже если учесть, что изображено карандашом, а не красками.
От увиденного у меня волосы на затылке встали дыбом — настолько впечатляющим оказалось изображение.
За одну ночь Шацкий смог написать картину с видом на город. Причём ориентация взгляда была нетипичной, словно художник писал, наблюдая за Хопёрском с высоты птичьего полёта.
— Это Хопёрск? — удивился я. — Узнаю улицы, станцию… Даже амбулаторию вижу!
— Да-да! — кивнул он. — Здорово вышло, правда? Обычно я очень критично отношусь к собственным творениям, но тут просто грех не похвастаться.
— Как вам это удалось? — спросил я. — Вы будто уже видели город с высоты. Но никаких вышек и гор я в Хопёрском районе не видел. Неужто воздушным шаром пользовались?
— Нет, что вы! — махнул рукой он. — Это — мелочи, которые даёт мне моя магия. У меня дурацкая ветвь «специализации».
— Специализации? — переспросил я. — Никогда не слышал.
