— Человек может прекрасно существовать и с одним лёгким. Причём есть риск, что после операции он только с левым и останется, — признался я. — Будет иногда страдать от одышки, зато будет жить!
И сказав это, я уверенно сделал надрез плевры, обнажив орган, к которому мы всё это время шли — правое лёгкое. Как только это случилось, я сразу же увидел очертания опухоли. Но рана была слишком маленькой. Оперировать через такую узкую щель невозможно.
В таких ситуациях хирурги используют специальные инструменты — расширители. Их заводят в края раны, а затем раздвигают ткань, обеспечивая таким образом себе прекрасный доступ.
Но расширителей здесь нет. Хоть эти инструменты и изобрели чуть ли не в древности, этот мир полностью проигнорировал развитие хирургии. Всё решалось лекарской магией. Если бы знал заранее, что мне придётся столкнуться с таким пациентом, я бы сам создал такой инструмент. Но теперь придётся решать проблему другим способом.
— Так вы ничего не увидите, — помотал головой Кораблёв. — Я могу расширить рану лекарской магией. Или…
— Стойте, ещё рано, — пресёк его попытку я. — Поберегите силы, они вам ещё пригодятся. Я расширю рану другим способом.
Оставалось надеяться, что яд Токса действует хорошо, поскольку следующая процедура будет весьма болезненной.
Я направил магию обратного витка в межрёберные мышцы сверху и снизу от раны и вызвал в них мощнейший патологический спазм. Грудная клетка растянулась. Её верхняя половина тянула к себе один край раны, а нижняя тянула противоположный. Межрёберные мышцы вздулись от напряжения, и я услышал лёгкий хруст. Похоже, этот трюк привёл к переломам нескольких рёбер.
Ерунда. Залечим, после окончания операция. Уж вдвоём-то мы точно справимся с ликвидацией последствий нашего вмешательства. А если учесть, что у главного лекаря шесть витков… Если слухи не лгут, то мы после удаления опухоли весь организм Лаврентия приведём в порядок.
— Вот она, зараза! — напряжённо усмехнулся я. — Видите, Иван Сергеевич? Всё правое лёгкое съела. Как я и говорил, придётся удалять его целиком.
— Погодите, Алексей Александрович… — заикаясь, прошептал Кораблёв. Главный лекарь весь взмок от пота. — Что это такое? Разумовский говорил, что видел какого-то паука, но… Эта дрянь на насекомое совсем непохожа!
И это правда. Опухоль сильно отличалась от того, что я видел на рисунке. Видимо, после диагностического вскрытия в Лаврентия Сергеевича влили столько лекарской энергии, что новообразование наелось ею досыта. Разрослось по всей правой половине грудной полости.
— А это — не насекомое, Иван Сергеевич, — ответил я. — Это злокачественная опухоль. Причина большинства неясных смертей в нашей эпохе.
От такого откровения Кораблёв совсем уж оторопел. Он ожидал услышать от меня что угодно, но только не сказки о каких-то «опухолях». Вот только это совсем не сказки, не магический недуг и не паразит. И скоро человечество об этом узнает.
Осталось лишь одно — придумать, как удалить лёгкое. Сделать это без особых инструментов практически невозможно. Ведь оно в грудной полости не просто так без дела болтается! К нему прикреплены листки плевры, а со стороны корней в орган входят сосуды — артерии и вены. Для начала стоит перетянуть их.
Или же…
— Сейчас будет совсем непросто, Иван Сергеевич, — предупредил главного лекаря я. — Мы подходим к главной части операции. Наша задача — провести её за пять-десять минут.
Иначе пациент скончается. Дыхание у него и так ослабленное, и кровь он терял уже несколько месяцев из-за того, что опухоль разъела некоторые сосуды. В моём мире такая процедура проводилась не менее трёх часов.
Но нам с Кораблёвым придётся хитрить.
— Сейчас я затромбирую основные сосуды, которые идут к правому лёгкому, — предупредил я. — А затем уничтожу всю его ткань. Нам с вами придётся тщательно прочистить полость, чтобы в ней не осталось ничего — ни крови, ни гноя, ни остатков лёгкого.
— А как вы собрались уничтожить целый орган? — нахмурился он. — Только не говорите, что…
— Вы ведь уже слышали на суде. Вам известно, какой силой я обладаю. Да, я с самого начала операции орудую обратным витком. Это — единственный способ.
Я не стал дожидаться согласия Ивана Сергеевича и приступил к делу. Обратный виток ускорил тромбообразование. Сосуды забились намертво, и вызвал их склероз. А затем прожёг своей силой всё правое лёгкое вместе с опухолью. Мы с Кораблёвым тут же начали извлекать сморщенные доли органа дыхания по частям. Из-за того, что я заставил его высохнуть — в полости не осталось никаких признаков ранее располагавшегося там органа.
Иван Сергеевич отшатнулся, когда я положил на металлический поднос омерзительный кусок тканей, который и являлся злокачественным новообразованием.
— Не бойтесь, касаться его можно, — предупредил я. — Он не может заразить другого человека простым контактом. Всё, Иван Сергеевич, ваш выход. Приступайте к закрытию полости, срастите всё, что я рассёк!
