— Обойдутся. Сами лекари, — хмыкнул полицейский. — Пусть посидят немного за решёткой. А дальше посмотрим по уликам.
— Вы ошибаетесь, — произнёс я, когда один из городовых нацепил на мои предплечья наручники. — Преступник — не я.
— А это уже суд решит, господин Мечников, — сказал унтер-офицер. — Титула у вас нет. Дворянином вы больше не являетесь, как собственно, и ваш дядя. Следовательно, мы имеем полное право задержать вас обоих.
— Обоих? — не понял я. — Вы и Олега Мечникова взяли?
— Взяли-взяли, — кивнул полицейский. — Он ещё и сопротивление при аресте оказал. Так что с его дальнейшей судьбой теперь всё ясно. Пойман с поличным под действием запрещённого зелья. Нанёс урон одному из моих сотрудников.
— Ага, зуб мне выбил ублюдок! — выругался городовой.
Под действием зелий? Неужели и дядю кто-то подставил?
Нет… К сожалению, нет. Я ведь заметил, что он с самого утра ведёт себя странно. Зрачки расширены, боль в ноге почти не чувствует. Двигается чуть ли не быстрее, чем я. Теперь понятно, почему его эмоции были притуплены. У него остались те зелья, из-за которых его изгнали из рода Мечниковых. Похоже, Олег закинулся этой дрянью, когда узнал, что Серёжу похитил некромант.
Проклятье! Если свою невиновность я ещё могу как-то доказать, но что теперь делать с дядей? С ним уже мы точно никак не выкрутимся. С одной стороны, я его понимаю. Перенервничал из-за произошедшего, сорвался, снова взялся за старое. Зависимость — это страшная болезнь. Чтобы от неё избавиться, нужна очень большая сила воли.
Знать бы ещё, какие вещества входят в эти зелья…
Нас с Сухоруковым притащили в Хопёрский полицейский участок. Правда, самого патологоанатома увели в отдельную комнату, которая находилась в дальнем конце здания. Видимо, решили, что он — свидетель, а не преступник. Все грехи задумали свалить на меня.
Прежде чем загнать меня в камеру, городовые обыскали мою одежду и сняли с пальца огненное кольцо.
— Будьте с ним предельно аккуратны, — рекомендовал я. — Это — очень опасный артефакт. Спрячьте его и никому не показывайте.
— Без вас знаем, Мечников! — фыркнул мужчина. — Отправится к остальным уликам.
Одна проблема валится вслед за другой. Мне и так причислили все провинности Сухорукова, так теперь ещё и кольцо огненное обнаружили. Теперь в суде могут выкрутить всё так, будто это я наложил печати на знать Хопёрска. Но сразу сдать кольцо в полицию я не мог. Слишком уж был велик шанс, что оно вновь попадёт в ненадёжные руки.
Но что делать теперь? Если не смогу предоставить доказательств, меня отправят на каторгу. Или казнят. Вариантов немного.
— Лёша, и тебя, значит, схватили? — вздохнул Олег.
Я не сразу заметил, что дядя сидит в соседней камере.
— Здорово мы с тобой влипли, племянник. Ох и сильно же попали…
— Ты Серёжу успел Кате передать? Он в порядке? — спросил я.
— Представь себе, малец даже не проснулся, — грустно усмехнулся Олег. — Крепкие нервы у парня, не то, что у его отца.
— Ты что, правда… Снова сделал это? — намекнул я на зелья. — Городовые не врут?
Дядя долго молчал. Кроме нас в участке на данный момент никого не было. Один только пьяница лежал на скамье в камере напротив. Тишину нарушал только его храп.
— Да, Лёш, отчаяние и не к такому подталкивает, — признался Олег. — Утром, когда увидел эту записку от Сухорукова, я так рассвирепел! Захотелось этого урода собственными руками напополам порвать. А потом вспомнил, какую силу давали мне те зелья. А заначка-то осталась. На всякий случай, понимаешь? Хранил я их. Мне так было спокойнее. Вот и решил — подохну, за решётку сяду, но сына своего спасу. Но я и подумать не мог, что мы сюда вдвоём отправимся.
— Опрометчивое решение, дядь, — подметил я. — Серёжу я бы в любом случае спас. Только какой смысл ему расти без отца? Об этом ты не подумал?
— В тот момент я вообще ни о чём толком не думал, — вздохнул дядя. — Плохи наши дела, Алексей. Я слышал разговор городовых. Суд планируется уже завтра. Громкое будет дело. Весь Хопёрск придёт слушать. Двух Мечниковых разом ударят плетью закона! Ха!
— Я смогу доказать свою невиновность. А вот насчёт тебя придётся подумать.
— И свою невиновность ты не докажешь, — помотал головой Олег.
— Это ещё почему?
— Если городовые не врали, против тебя уже несколько человек дали показания. И все они — твои драгоценные коллеги. Лекари, чёрт бы их подрал! Кораблёв, Родников и, разумеется, барон Мансуров.
— А разве за ложь в суде не полагается наказание? — нахмурился я.
— Полагается, только они уверены, что поступают правильно. Думают, что сдали некроманта. Идиоты… Готов поспорить, что Владимир Мансуров будет давить на тот случай с дуэлью. Скажет, что ты его некромантией изувечил.
— Ничего, они и Сухорукова схватили. Выкручусь как-нибудь.
— Прости меня, Алёшка, это всё ведь из-за меня. И история с Кособоковым, и Сухоруков… Всё я виноват. Зря тебя отец сюда отправил.
— Успокойся! — велел я. — Не время унывать.
— Мечников! — крикнул городовой. — Не успели сесть, а к вам уже посетитель.
— К кому из нас? — спросил я.
Возможно, Катя пришла нас проведать?
