Насчёт гнева — я заметил. В зале суда он словно ураган пронёсся между сектантами и перерубил их с такой скоростью, что я даже не успел понять, как прервалась жизнь этих безумцев.
— Ничего, Балашов выкарабкается, — ответил я. — Мне хотелось поговорить о другом, господин Кастрицын. Как я понял, вам уже доводилось сталкиваться с сектантами. Что они из себя представляют? У вас нет предположений, почему они вдруг ворвались в здание суда?
— А вы считали, сколько лекарей находилось в суде, Алексей Александрович? — гневно усмехнулся он.
— Тридцать три человека, — тут же ответил я.
— Значит, вы и без меня знаете, зачем они туда ворвались. Сильно сомневаюсь, что они хотели как-то повлиять на решение судьи. Их целью были мы. Я, вы, Синицын, студенты, преподаватели и семья Мансуровых.
— А вы не заметили кое-что странное? — поинтересовался я.
— Вы это о чём? Об их тёмных кристаллах? Так это главное оружие сектантов. Его обычно заряжает некромант…
— Нет-нет, я о другом, — перебил Кастрицына я. — Андрей Углов явился в зал суда побитым. Как думаете, это совпадение, или между его ранами и нападением сектантов есть какая-то связь?
— Хм… — поджал губы Роман Васильевич. — Если честно, я даже не пытался думать в таком ключе. Но могу сказать, что мне показалось, будто сектанты пытались атаковать и его тоже. Хотя лекарской магии у него нет от рождения.
— Но его отец — лекарь, — подметил я.
— Такое бывает, — произнёс Кастрицын. — Возможно, они почувствовали, что в нём течёт кровь Всеволода Углова. И потому побили его ещё по дороге сюда. Но тогда выходит совсем уж странная картина. Почему он никого не предупредил?
Не стану клеветать, но у меня уже созрело предположение, почему он так поступил. Возможно, он с самого начала знал, что в суде ему не победить. Я собрал слишком много свидетелей и доказательств виновности Мансуровых. Есть шанс, что он приманил сектантов в здание суда, чтобы устроить хаос и освободить Викторию и Аркадия.
Безумный план. Но никак иначе произошедшее я объяснить не могу.
— У меня есть ещё один вопрос, Роман Васильевич, — сменил тему я. — Как один из главных борцов с некротикой, поделитесь со мной, что вы знаете о Чернобоге и этих сектантах?
— С Чернобогом я пока что никогда не сталкивался, господин Мечников, — тут же ответил он. — Обычно эти сектанты поклонялись своим верховным некромантам или злым духам. Например, Мороку, Морене, Недоле, Вию или Маре. Но про Чернобога я услышал впервые. Эти уродцы всё время создают свои церкви, замаскированные под собор Грифона или других богов, которым поклоняются жители Российской Империи. Однако, если быть внимательным, можно заметить, что статуи, иконы и росписи на стенах искажены. Это делается намеренно, чтобы местный бог не мог отомстить сектантам за то, что они притворяются его служителями.
— И сколько таких церквей вы уже искоренили?
— Десятки, — вздохнул Кастрицын. — Чуть со счёту не сбился. Но я уже прекратил этим заниматься. Здоровье не позволяет. Да и тело не такое сильное, как прежде. А некротика очень хорошо видит слабости человека. Один неверный шаг — и ты труп. Хотя… Кому я это рассказываю? Вы ведь сами были в Тёмном Мире. Там, где ещё никогда не ступала нога лекаря.
Если задуматься, я даже помню чей-то голос. В Тёмном Мире кто-то звал нас с Синицыным. Может, это и был Чернобог, покровитель некротики.
Теперь уже сказать наверняка не получится. Но от Кастрицына я получил максимум информации. Вряд ли он сможет мне рассказать что-то ещё.
— Я благодарен вам за советы, Роман Васильевич. Если что-то понадобится — обращайтесь. А я, пожалуй, посещу полицейский участок. Хочу поговорить с главным городовым Тимофеевым. Возможно, ему уже что-то известно о произошедшем, — произнёс я.
— Будьте аккуратны, господин Мечников, — пригладив седые волосы, произнёс Кастрицын. — Мне почему-то кажется, что именно вы притягиваете к себе некротику. Тёмные маги видят в вас угрозу. И они обязательно сделают следующий шаг. Постарайтесь быть к нему готовым.
Закончив беседу с Кастрицыным, я направился в полицейский участок. По пути меня нагнал Синицын. Всю дорогу он рассказывал о том, как ему со студентами чудом удалось убраться из здания суда. Я же не стал спешить делиться полученной информацией. Илья и так чересчур перевозбудился из-за произошедшего. Будет лучше, если я расскажу ему всю правду чуть позже.
— Так значит, Владимир Мансуров мёртв? — хмыкнул Синицын. — Поделом этому ублюдку! Ещё бы узнать, что Викторию с Аркадием кто-нибудь в ходячие трупы обратил — и можно идти в кабак праздновать!
— Не говори так, Илья, — попросил я. — В этом нет ничего хорошего. Да, Мансуровы — те ещё сволочи. Но, на мой взгляд, никто не заслуживает такой смерти. Стать ходячим мертвецом, лишиться души… Это ведь гораздо хуже смертной казни. Владимир был идиотом и очень жестоким человеком. Но такую смерть я бы даже ему не пожелал.
— Прости, ты прав, — кивнул Синицын. — Но я так и не понял, откуда взялись эти психопаты. Кто заправляет этими сектантами?
