Думаю, диагноз я поставлю быстро. В кардиологии я всегда хорошо разбирался.
— Он здесь! — крикнул из коридора один из практикантов. — Александр Иванович, господина Углова привезли!
Мы без лишних слов сразу же рванули в коридор к той палате, куда пронесли Всеволода Валерьевича. И первое, что меня смутило — это икота. Углов был в сознании, и пока его располагали на кушетке, он несколько раз звучно икнул.
Ох и нехороший признак! Так проявляет себя инфаркт миокарда. Неужто всё-таки намечается повторный?
— Всеволод Валерьевич, расскажите, что сейчас чувствуете? Соберитесь, перечислите все симптомы, — попросил я, затем повернулся к Разумовскому и произнёс: — А вы, пожалуйста, попросите студентов, чтобы принесли сюда мой аппарат ЭКГ. Сейчас мы быстро определим, что с ним происходит.
— Боль в груди, Алексей Александрович, — прохрипел Углов, а затем сглотнул, поморщившись. — Всю дорогу тошнило. Так, будто я чем-то отравился. Во мне уже жидкость не держится. Даже пить не могу… И тело сильно ломит.
Я положил руку на лоб старика и понял, что тот горит.
Лихорадка. Температура точно поднялась выше тридцати восьми. Такое тоже бывает при инфаркте. Вот только происходит это, как правило, в самом начале. Если ухудшение началось вчера, значит, здесь есть серьёзное противоречие. Не могут признаки острого периода инфаркта тянуться так долго. За это время они бы его уже убили.
Вскоре студенты притащили ЭКГ, мы сняли с Углова рубашку, и я подключил электроды. Затем принялся изучать плёнку, выходящую из аппарата.
Так… Инфаркт был. Явно был, но сейчас не его острая фаза. Такое ощущение, что перенёс он этот инфаркт неделю назад. Всё совпадает с анамнезом заболевания. Но что же тогда происходит сейчас?
Стоп… Есть несколько специфических изменений на плёнке. И я знаю, при каком заболевании они бывают.
Я быстро раскрыл свою сумку и достал оттуда фонендоскоп, затем приложил его к груди Всеволода Валерьевича и принялся вслушиваться в тоны сердца.
И услышал тихий скрежет. Вот оно! Шум трения перикарда.
— Я знаю, что происходит, господа, — сообщил я Углову и Разумовскому. — Это — перикардит. Осложнение инфаркта миокарда. Воспаление «мешка», в котором находится сердце. Все симптомы совпадают.
Окружающие уже привыкли к моим непонятным словам, а потому стали сразу задавать наводящие вопросы.
— И что будем делать? Получится справиться лекарской магией? — поинтересовался главный лекарь.
— Да, я займусь лечением, а вы поищите противовоспалительные препараты. Господин Углов должен принимать их ещё несколько недель, — объяснил я.
Разумовский ушёл, а я направил лекарскую магию на листки перикарда. Заставил образовавшиеся между ними спайки исчезнуть, затем ускорил кровоток, чтобы вывести липкую жидкость, из-за которой нарушилось качество сокращения сердца.
В данный момент сердце будто сжали в тиски. Мешок, который должен служить опорой, стал для него тюрьмой.
Вскоре процесс лечения подошёл к концу. Углов с облегчением выдохнул, с трудом выдавил из себя улыбку и произнёс:
— Спасибо вам, Алексей Александрович. Я не ожидал, что кто-то сможет мне помочь. Уже думал составлять завещание, да руки трясутся — не смог даже перо удержать.
— Ничего, скоро придёте в себя. Сейчас вам нужно отдохнуть. Не пугайтесь, я введу вас своей магией в сон. Но перед этим, Всеволод Валерьевич, я бы хотел задать вам вопрос. Почему вас перевезли в другой город? Кто принял это решение?
— Этого захотел мой сын, — заявил он. — Сказал, что там у него есть знакомые лекари, которые… Которые работают качественнее, чем господин Разумовский. Только, пожалуйста, не рассказывайте главному лекарю об этом. Я и так себя корю за то, что сомневался в нём.
Так и знал! Всё сходится. Углов-младший специально пытался угробить собственного отца. Возможно, он как-то спровоцировал этот инфаркт. Правда, пока что не знаю, каким образом это можно сделать. Лекарской магии у Андрея нет, как и обратного витка. Может, заказал яд?
Я погрузил Всеволода в сон и вышел в коридор, где тут же наткнулся на одного из своих студентов.
— Господин Мечников, там вас в фойе ждёт какой-то мужчина, — сказал он. — Просил, чтобы я вас позвал.
Проклятье, неужто опять Кудряшов припёрся? Мы ведь уже всё обсудили.
Когда я вышел в фойе, в моей голове послышался обрывочный возглас Гигеи. Она попыталась что-то сказать, но сразу же исчезла. Я не успел сказать ей и слова, поскольку увидел человека, который просил встречи со мной.
Около входа в госпиталь стоял мужчина в капюшоне. Он намеренно чуть приподнял его, чтобы я увидел уже знакомую чёрную маску. Мы уже встречались с ним. Это и есть избранник Телесфора. Производитель оружия и тот, кто командовал Мансуровыми.
Он не сказал ни слова. Лишь поманил меня рукой, сообщив тем самым:
«Иди за мной».
Вот теперь ситуация усложнилась в несколько раз. Позову городовых — и он сбежит. Понимаю, что эта встреча может оказаться ловушкой, но иным способом я из избранника Телесфора информацию никак выбить не смогу.
