Изучив первый этаж, я вернулся в отделение, с которого и начал свой путь, и попытался войти в кабинет главного лекаря, но тот оказался закрыт изнутри.
— Александр Иванович! — крикнул я. — С вами там всё в порядке?
— Фух… — послышался тяжёлый вздох Разумовского. — Слава Грифону, что это вы, господин Мечников.
— Вы чего закрылись?
— Там по отделению кто-то ходит. Вы с ним, видимо, разминулись, — объяснил он. — Как только я услышал шаги, сразу же заперся. Так, на всякий случай.
Не стану, пожалуй, ему говорить, что призраки, если верить легендам, умеют ходить сквозь стены. Ещё не хватало, чтобы он через окно вылез. Перелом костей я своими препаратами ему точно залечить не смогу.
Послышался шорох. И, в подтверждение слов главного лекаря, в другом конце коридора раздались чьи-то шаркающие шаги. А затем дверь в дальнюю палату захлопнулась.
Все пациенты спали, но шум чужих шагов и хлопающих дверей их не будил. Уже привыкли, что в госпитале постоянно что-то происходит. То новых пациентов завозят, то уже поступившим становится хуже, и весь персонал поднимается на уши. Для любой больницы это в порядке вещей.
Я ускорил шаг и проследовал в последнюю палату, из которой доносились звуки. А затем без стука вошёл внутрь. И не обнаружил там никого. Койка, тумбочка, стул. Окно закрыто.
Интересно… И как же это понимать? На этот раз я точно уверен, что видел, как сюда кто-то вошёл. Мне не померещилось.
Я прикрыл за собой дверь, замер и прислушался к окружающим меня звукам. В ночной тишине послышалось дыхание. Прямо из-под койки.
Ага… Вот куда скрылся наш «призрак». Я медленно присел на корточки и заглянул под кровать. Передо мной тут же предстало округлое лицо лежащего на животе мужчины. Пациент был укутан в белую наволочку. Теперь понятно, почему сторож принял его за призрака.
Он посмотрел мне в глаза и заявил:
— Ку-ку.
— Ну, допустим, ку-ку, — с серьёзным выражением лица ответил я. — Вы чего под кроватью делаете, уважаемый?
— Он сказал мне, что если я не спрячусь, то меня всего раздавит, — заявил он.
— Кто сказал? — поинтересовался я.
— Голос. Это он командует. Он тут главный!
Представляю, как бы сейчас запаниковал Разумовский, если бы услышал эти слова от своего пациента. Действительно, звучит так, будто мужчина кем-то одержим. Вот только я уже сталкивался с такими «призраками». И никакой паранормальщины в этом нет.
Очевидно, у него галлюцинации. Возможно, мы имеем дело с шизофренией.
Так, нужно звать сюда Разумовского. В одиночку эту проблему я не решу. Если у пациента развилась шизофрения, то его придётся отправлять в другую лечебницу. Но кричать главному лекарю на весь коридор и будить пациентов я не хочу. И оставлять пациента надолго слишком опасно. Если он убежит — проблем потом не оберёшься.
— Всё правильно делаете, уважаемый, — кивнул ему я. — Вот тут и лежим. Я скоро вернусь и помогу вам.
На этот раз он ничего мне не ответил. Я вышел из палаты, а затем запер дверь на ключ. Убедив главного лекаря покинуть своё убежище, я провёл Александра Ивановича к последней палате и показал ему ту же картину, которую я сам лицезрел совсем недавно. К счастью, за это время пациент никуда не делся.
— Господин Давыдов! — удивлённо воскликнул Разумовский. — Вы чего творите? Антон Сергеевич, вылезайте оттуда сейчас же!
— За ним такое поведение ранее наблюдалось? — спросил главного лекаря я.
— Нет, что вы! — развёл руками Александр Иванович. — Это — граф Давыдов. Один из главных людей нашего князя Игнатова. Ему принадлежит юг Саратовской губернии. Разумеется, раньше он себя так никогда не вёл.
— И вчера всё было в порядке? — уточнил я.
— Я вам больше скажу, пять часов назад я проводил обход, и мы долго беседовали с ним на отстранённые темы, — сказал Разумовский. — Вёл он себя абсолютно адекватно. Антон Сергеевич — умнейший человек. Я поверить не могу в то, что сейчас творится перед моими глазами!
Как раз в этот момент Давыдов выкатился из-под кровати и уселся на тумбочку. При этом продолжал закутываться в простыню, которую уже успел извозить в пыли. Боюсь даже представить, где он успел побывать за последний час. Если уж он даже сторожа напугал, то по первому этажу ему точно удалось погулять.
— Может, мы допускаем ошибку? — с надеждой спросил Разумовский. — Вдруг он не сошёл с ума? Что, если им вправду кто-то овладел? Какой-нибудь злой дух, к примеру.
Насчёт злого духа сильно сомневаюсь, но на шизофрению это и вправду не похоже. Обычно она так резко не возникает. Её появлению предшествуют хоть какие-либо минимальные симптомы. У столь известного в широких кругах человека, как граф, кто-то должен был заметить отклонения.
Больше похоже на острый психоз. Но из-за чего?
— Давит-давит, — бормотал граф Давыдов. — Раздавливает.
— Он ничего не принимал? — спросил главного лекаря я. — Никто не давал ему ошибочно те препараты, которые он пить не должен?
— Он вообще никаких препаратов не пил. Он лёг сюда спину полечить, — сказал Разумовский. — Господин Давыдов ещё в молодости получил ранение на войне и с тех пор время от времени посещает меня, чтобы я убирал боль.
