— А что насчёт алкоголя? Он никаким образом случайно не мог выпить сегодня? — спросил я.
— Нет, Алексей Александрович, гарантирую вам, в госпитале он бы пить не стал. Алкоголизмом этот господин вообще не страдает. Может пригубить бокал вина за ужином, но не более того. Я очень хорошо его знаю, — произнёс Разумовский.
Значит, вариантов остаётся не так уж и много. Судя по тому, как неадекватно он себя ведёт, говорит о чьих-то голосах и, как мне кажется, даже видит несуществующие образы, у него точно имеются галлюцинации. Причём не только слуховые и зрительные, но ещё и тактильные.
Он ведь всё время повторяет, что его кто-то давит.
Стоп…
— Нужно перепроверить сердечно-сосудистую систему! — воскликнул я. — Возможно, он пытается намекнуть нам на то, что его беспокоит.
Такое при галлюцинозах действительно бывает. К примеру, бывали случаи, когда голоса заставляли людей взять в руки нож и полоснуть по близкому человеку, но болеющему удавалось заранее предупредить, что он может совершить нечто опасное.
Точно так же и в данном случае. Галлюциноз мог возникнуть из-за поражения головного мозга.
Плюс ко всему его «давит» очень сильно напоминает жалобы на стенокардию. Может быть, у пациента намечается инфаркт.
Вот уж действительно сложная ситуация. Не поймёшь сходу, за что хвататься. Но план я уже разработал. Первым делом мы с Разумовским сделали ему ЭКГ. Я бегло осмотрел плёнку и убедился в том, что инфаркта нет. Хотя гипертрофия левого желудочка имеется. Значит, он уже давно страдает от повышенного давления.
Граф, к счастью, вёл себя спокойно. После того как мы с Разумовским принялись осматривать его, Давыдов перестал нести чушь, суетиться и укутываться в простыню. Послушно выполнял всё, что мы просили.
Я проверил неврологическим молоточком рефлексы. Прошёлся иглой по коже и…
— Ну что, Алексей Александрович? — спросил Разумовский. — Есть намёки на этот ваш… Как вы его назвали? Инсульт?
— Нет, — сказал я. — Все рефлексы в норме. ЭКГ тоже.
И тут меня осенило. Мы до сих пор не проверили самое главное, хотя это стоило сделать в первую очередь. Порой в таких экстренных ситуациях врачи проводят массу обследований, но упускают какую-то элементарную мелочь, которая может дать ответы на все вопросы.
Но мне удалось вовремя вспомнить, что нужно делать.
— Давление, — сказал я Разумовскому. — Выпрямите ему руку, Александр Иванович, я надену манжету.
Воспользовавшись тонометром, я увидел результат, который показал, в чём причина столь резкого изменения в поведении графа Давыдова.
— Давление — двести на сто десять! — воскликнул я. — Расслабьте тонус его сосудов, а я подготовлю инъекции!
Я добежал до шкафчика с препаратами и нашёл изобретённые мной порошки. Один расслаблял сосудистую стенку, а второй выполнял мочегонную функцию.
Выполнив две инъекции, мы уложили графа Давыдова на кровать, и тот вскоре заснул. Через час я ещё раз измерил его давление. Оно упало до ста сорока на девяносто. Это тоже высокий показатель, но ниже после такого криза сбивать давление нельзя. Сердечно-сосудистая система может не выдержать столь резкого перепада.
— Алексей Александрович, я так и не понял, нам нужно везти его в лечебницу или нет? Он душевнобольной? — спросил Разумовский. — Или всё-таки стоит вызвать жреца из церкви Грифона?
— Не беспокойтесь, как отоспится, с ним всё будет в порядке, — сказал я. — Состояние, которое ему пришлось пережить, называется органическим галлюцинозом. Причин, которые его вызывают, может быть очень много. Но в данном случае произошло нарушение сознания и мышления из-за слишком высокого артериального давления.
— Мне нужно это записать, — тут же схватился за свои бумаги Разумовский. — Получается, при таком давлении всегда возникают галлюцинации?
— Нет, далеко не всегда. Как раз наоборот, это редкость. Точную статистику назвать не смогу, но думаю, что примерно из сотни человек с таким давлением только один начнёт переживать галлюцинации, — объяснил я.
— Подери меня Грифон, — шёпотом выругался Разумовский. — Простите, Алексей Александрович, я повёл себя непрофессионально. Испугался какого-то выдуманного призрака, а на деле в этот момент умирал один из важнейших людей в Саратовской губернии.
— Всё в порядке. Учитывая, какая сейчас в городе суматоха из-за действий сектантов, каждый третий опасается, что в его дом заглянет мертвец, чёрт или призрак, — успокоил главного лекаря я.
Так и пролетело моё первое дежурство в губернском госпитале. Этой ночью к нам больше никого не привозили, а сторож очнулся только под утро.
Прежде чем покинуть пост и отправиться по своим делам, я ещё раз заглянул в палату к графу Давыдову. Он к тому моменту уже успел прийти в себя. Увидев меня, он приложил руку к груди и воскликнул:
— Господин Мечников, я вынужден вас сердечно поблагодарить. И попросить прощения за моё поведение. Понимаете, я ведь вас видел, слышал и прекрасно понимал, что творю какую-то дурь, но ничего не мог с собой поделать.
