Я с утра сама не своя, не нахожу себе места. Хочется сейчас же бежать к Ларисе выяснять отношения. С другой стороны стыдно и боязно, может, все-таки я обозналась. Но чем больше думаю об этом, тем больше понимаю, что я не обозналась, это была она — Лариса. Это была она в сером плаще и с зеленой сумочкой, которую, кстати, подарила ей я. И это она поцеловалась на прощание с мужчиной, который сидел в машине. И эта та Лариса, которую мы всей семьей возносили до небес. Как она могла?! Лариса жена моего старшего брата Андрея. Какая у них была любовь! Такая любовь, которая бывает только в кино: с долгими ухаживаниями, с цветами, с провожаниями от заката до восхода, Когда они гуляли, всегда держась за руки, все любовались глядя на них.
А потом случилось несчастье — Андрей вернулся из армии инвалидом. Вскоре они поженились и зажили, как ни в чем не бывало. Соседки поначалу рядили да судачили, приглядывались к молодой семье, а потом привыкли, у всех своих дел хватало. Как там у них меж собой складывалось, никто не знал. А те, кто забегал к ним домой, только диву давались, будто не было в доме никакого инвалида: все на месте, все добротно и чисто. По всему было видно, что живут тут дружные и рукастые люди. А сами они между собой только «Лара» да «Андрюша», как раньше. Одно плохо: никак не хотел Андрей в коляске выезжать на улицу. Говорил, что вот тогда только чувствует ущербность, а дома он сам себе хозяин. По праздникам, когда он доставал свою гитару, жена присаживалась рядом и так они ладно пели свои любимые песни, что женщины украдкой вытирали глаза платочками.
Лариса работала на почте, всегда на людях, всегда спокойная и улыбчивая. Другим бабам приходилось чуть ли не завидовать ей — значит, хорошо ей живется, раз такая веселая. А наша семья просто души в невестке не чаяла.
И тут на тебе — этот поцелуй с другим мужчиной. Вечером я все-таки собралась с духом, и под предлогом вызвала Ларису на разговор. К моему удивлению Лариса отпираться не стала, только поначалу долго молчала. Потом повернулась ко мне, посмотрела прямо в глаза
— Ты одна знаешь или еще кто?
От такого вопроса я просто опешила, и только сильно помотала головой.
— Слушай, Надя — уже мягче сказала Лара — Я Андрюшу никогда не оставлю, но я же тоже женщина, живой человек. Ты молода, может, еще не поймешь, но коли так вышло, я тебе скажу — между мужчиной и женщиной всегда есть очень личные моменты, о которых ты пока не имеешь понятия. Объяснять я тебе не буду — это трудно. Но если очень сильно любишь, можно справиться и с этим. Но иногда силы покидают меня, и становится так плохо, что нет никакой мочи. Мне нужна отдушина, нужны простые радости, чтобы жить дальше. Иначе я могу не выдержать. А вам бы хотелось видеть меня измотанной, несчастной, покорно несущей свой крест? Кому от этого будет легче?
— А как же Андрей, разве он ни о чем не догадывается? — осторожно спросила я. Лариса посмотрела с мукой в глазах
— Не спрашивай! Боюсь даже думать об этом. Но он точно знает, что я с ним буду до конца.
Тут она резко повернулась ко мне
— Только если ты, или еще какой-то «доброжелатель» все не испортит. Она почти трясла меня за плечи
— Но я же не виновата, что так случилось!
И я впервые, после возвращения Андрея, увидела, как плачет Лариса.
Не забыть бы гостинцы, которые приготовила вчера жена. Еду к отцу, сегодня день рождения мамы. Когда она была жива, почему-то не любила справлять свои дни рождения, а сейчас это, едва ли не единственный день, когда я навещаю своего отца. Как-то так повелось. Отец накануне звонил, напоминал. Но я и так помнил, ближе к этому дню начинаю испытывать некое беспокойство. Стараюсь понять, почему это происходит, но ничего в голову не приходит. То ли чувство вины, что мало уделял ей внимания, когда она была еще жива. То ли, наоборот, какие-то обиды на них обоих. Ну, ладно, не буду заморачиваться, надо ехать.
