Можете считать меня фетишистом, повернутым на ногах. Мне плевать. Ноги для меня своеобразный индикатор качества женщины как товара. Ненавижу толстые ляжки. Как увижу их, так хочется бежать.
Конечно, здесь мне этого не удалось бы сделать. Сложно сбежать вместе с кроватью.
И всё же…
В данном случае всё было идеально: форма, пропорция, изгибы…
И, несомненно, всё дополняли классные сапожки темно-коричневого цвета. По виду очень дорогие, дизайнерские, из натуральной кожи. Возможно, когда-то они были крокодилом, но женщины всё подминают под себя.
Мой взгляд скользнул вверх по чёрным колготкам. Там была коротенькая полосатая юбка, наполовину серая, наполовину бурая. Ещё выше значилась белоснежная рубашка. Ну а про чепец вы уже знаете.
Никаких украшений, никаких ногтей не было. Всё строго, деспотично.
– Ну что у нас тут?! Пациент проснулся?!
Пока я любознательно изучал девицу, рядом с кроватью появился некто новый.
– Подготовьте его! – приказал грубый мужской голос.
Я хотел было переадресовать свои вопросы ему, но этот новый персонаж исчез из поля зрения так же быстро, как и появился. Я смог лишь чуточку увидеть его спину и длинный белый халат.
– Эй!.. – позвал я его с серьезным опозданием.
– Лежите спокойно.
Женская рука снова мягко легла мне на грудь.
– Сейчас я вас подготовлю.
Мягкость руки меня успокоила. Но потом у меня возник резонный вопрос:
– Что это значит?
Молчание.
Женщина в чепчике обеими руками придвинула к изголовью кровати металлический столик на колесиках. Похожие обычно используют в операционных.
Или точно такие?
Я увидел на столике шприц, скальпель, распатор и ещё куча разных инструментов. Все они приковывали к себе взгляд. В моем взгляде всё больше проявлялась паника. Она прибывала изнутри. Сначала нарастала там, в глубине, а потом медленно и неторопливо прорывалась. Признаком этому были мои округляющиеся глаза.
– Э… э… Что вы собираетесь делать?
Рука вернулась мне на грудь. Но теперь уже никакая мягкость или нежность не могли меня успокоить.
Я дернулся. Безрезультатно. Ремни были приспособлены надежно. Они уверенно держали меня в узде. Такова была задумка.
– Развяжите!
На что я надеялся?
Я не видел в лице женщины, стоящей надо мной, живых волнительных эмоций. Был только холодный расчёт. Он сверкал в хрустально-ледяных глазах. А ведь не так давно в них пряталась небольшая грусть. Куда она делась? Зачем она исчезла? Остались холод лица, жесткость осанки и телодвижений…
Я дернулся ещё раз, потом ещё. Напряг все мышцы до предела. А женщина в чепчике расчетливо потянулась к металлическому столику. Она взяла в руку скальпель.
– Тебя нужно подготовить!
– К чему?
– Ты пройдёшь усовершенствование…
Наконец-то маломальский ответ был мной получен. И он мне очень не понравился.
– Но я собой доволен, – заявил я, а сам продолжал напрягать бёдра, плечи и запястья.
Миниатюрный блестящий кусок металла, именуемый скальпелем, медленно рассекал воздух и намеренно приблизился к моему лицу.
– Не надо меня усовершенствовать! – умолял я громким криком.
Но холод в лице и холод в глазах нельзя было разжалобить пустыми криками.
– Мы недовольны. Мы не удовлетворены.
– Кто «мы»?
– Ты разочаровал женщин. Ты разочаровал свою мать. Ты разочаровал своих сестёр. Ты должен быть исправлен.
– Зачем?
– Мы хотим быть удовлетворены.
Чем больше слов было сказано, тем больше тон повествования женщины в чепчике напоминал мне робота.
Она хотела получить от меня некий сакральный дар в красивой обертке. Она хотела превратить меня в него. Но я не был им. Я был человеком по имени Вова Шпендель, беглым преступником, который в действительности бежал от самого себя.
– Мы сделаем тебе большие-большие уши…
Безумная женщина в чепчике склонилась надо мной. Острейшее лезвие её скальпеля точечно коснулось моей щеки. Женщина была категорично холодна. И лезвие скальпеля было таким же холодным. И было несложно догадаться, что в этом холоде таится особо извращенное возбуждение, особое сладострастие, заставлявшее шептать:
– И тогда ты услышишь нас…
– Нет!
Натуральная кожа – это хорошо. Она не ригидная. Она эластичная. А значит, способна растягиваться. Не сильно. Совсем чуть-чуть. И только если приложить достаточное количество усилий.
– Обязательно услышишь…
– Нет!
Женщина в чепчике ошиблась. Ей не нужно было вторгаться в мое личное пространство. Скальпель у щеки – это одно, но с придыханием шептать:
– Да-да…, – и при этом прижиматься ко мне – это уже опасно.
Это был великий шанс!
И я его поймал.
Ремень, удерживавший мою правую руку, в нужный момент сдался. Звук лопнувших ниток прозвучал победоносно для меня и неожиданно для той, что домогалась до меня с холодным оружием.
– Получи, сука!
Капля удивления появилась в её взгляде, когда я вывернул её запястье и воткнул чертов скальпель ей в шею.
Кровь брызнула мне в лицо мощным фонтаном. Я аккурат попал в сонную артерию.
– А…
Удивление мгновенно расползлось по всему женскому лицу.
– А…
О, с проявлением чувств она опаздывала!