Я молча кивнул.
– Проходи в комнату. Я сейчас принесу.
И всё так чинно, благородно, что даже и не придраться. Она с нежностью коснулась моего предплечья.
Я сделал, как мне было велено – вошёл в комнату.
В комнате был полумрак. Горели свечи. Их было три: одна побольше и две поменьше. Все они располагались на низком журнальном столике из лакированного дерева. Это были свечи в виде фигурных стеклянных чашек. Каждая изображала своего собственного зверя. Я узнал медведя и крокодила. Третий зверь имел слишком размытые черты и потому остался неидентифицированным. Кроме того у каждой чашки был свой цвет: белый, голубой, оранжевый. И это создавало в комнате иллюзию северного сияния.
Свечи зажгли только что. Это определялось из того, что комната лишь начала заполняться неопознанными приятными ароматами.
Сам журнальный столик стоял посреди комнаты. Перед ним был установлен большой телевизор, напротив – большая кровать. Такая диспозиция подходила ярой любительнице мыльных опер, мороженного и пончиков.
Но сегодня телевизор был чернее чёрного. Мороженного, чипсов и посыпанных сладкой пудрой пончиков тоже не наблюдалось, Сегодня здесь был я. И поэтому были свечи.
– Как тебе у меня?
Катя вернулась нежелательно быстро. В руках она держала два бокала. Один был предложен мне.
– Нравится?
Я взял бокал и сделал быстрый глоток, потом посмотрел на прочие детали имевшегося интерьера.
Мы оба стояли отнюдь не в царских хоромах. Стандартная однокомнатная квартира не позволяет иметь слишком многое.
Два шкафа. Картины на стенах. Мягкие игрушки. Полки с книгами. В углу лежал утюг.
Оценив всё это, я не нашёл достойных слов, чтобы ответить. Я просто скучающе пожал плечами.
– Тебе не нравится?
– Я здесь не для этого.
Её глаза показали мне мимолетный испуг.
Чего она испугалась? Что я опять сольюсь?
Однако сегодня я был твёрдо намерен довести дело до конца. Чтобы я не думал, чего бы ни хотел, мне должно было быть параллельно. Я сжал все свои мечты и желания и спрятал глубоко внутри. Снаружи сегодня был только удобный и конструктивный робот. И он не медлил. Он был рождён, чтобы действовать.
– Что ты делаешь?
Это была реакция на то, что я забрал у неё полупустой бокал с шампанским. Я поставил оба бокала на журнальный столик. Затем моя рука притянула единственную женщину в этой квартире на мою сторону.
– О…
Я не позволил ей продолжать говорить. Мое тело прижалось к её телу, мой рот прильнул к её губам. Она заткнулась.
Обычно я в таких случаях действовал, побуждаемый чувствами. Я падал в водоворот любовных ласк, подгоняемый осколками проекций и чувственной химией феромонов. Но здесь и сейчас был лишь центральный приказ. Мне было это в новинку. Однако неожиданно сработало.
Мои губы двигались. Мой язык соприкасался с чужим языком. Руки скользили по чужому телу, забирались под одежду. А чужое тело активно поддавалось этой моей внезапной атаке. Оно было радо происходящему.
Моя личная логика, мой рациональный ум прекрасно понимали, что мне крайне отвратительны жировые складки под моими руками. Ещё отвратительнее был рот, который я фанатично целовал. Но внутренний приказ действовал, и я уверенно двигался к цели.
Немного отстранившись, я стал расстёгивать коротенький розовый халатик, затем стягивать его с плеча.
Катя также не стояла как статуя. Её руки расстегнули ремень и ширинку, стащили штаны и трусы по бёдрам вниз. Её мягкие руки вцепились в мой эрегированный член.
– О…, – прозвучал звук её удивления.
Я тоже был удивлён. Всё-таки член не подчиняется мозгу. Но всё продолжало работать как надо. А ведь именно этого я и добивался.
Розовый халатик упал на пол. Под ним не было белья. Была небрежно бритая пизда и ничем не выделяющиеся сиськи. Продолжая имитировать страсть, я прильнул к предложенной груди. Мой рот последовательно посасывал соски, зубы их старательно покусывали.
– А!.. – громко простонала Катя, откинувшись в моих крепких руках.
Ей определенно нравилось то, что я делал. А вот мне самому было противно. Волосатые соски не интересовали мое либидо. Они его коробили.
Впрочем, приказ был превыше всего.
Не застревая на месте, я стал спускаться ниже. Если бы в тот момент передо мной стояла та женщина, которая мне по-настоящему нравится, я, несомненно, встал бы перед ней на колени и очень нежно и ласково отлизал бы клитор своим шершавым языком. Только вот в данном случае это был бы серьезный перебор. Слишком тошно. Слишком отвратительно. Так что я лишь слегка погладил женскую промежность рукой, после чего как можно быстрее снял с себя всё, что было до сих пор одето.
Теперь мы оба были голыми. Два человека стояли в полумраке, который дрожал, отражаясь от колышущихся языков пламени зажженных свечей.
– Я люблю тебя, – сказала женщина.
Серьезно?
Что она такое говорит?
– Это не важно, – парировал я.
Её рука всё ещё лежала на моем стоячем члене. Она нежно поглаживала его. Но чувствовал ли я эту нежность?
Нет!
Я ничего не чувствовал. Я лишь знал, что должен продолжать, ведь моя сверхзадача – это оставить довольной толстозадую уродину с огромной бородавкой на лице.
А то, что у неё влюблённый взгляд…