Только вот некое странное чувство заставило меня задержаться. Я прислушался к нему и к пространству вокруг себя. Далеко впереди чугунные колёса гремели по железным рельсам. Раздался очередной гудок. Но вовсе не это меня интересовало.
Тот второй человек из тьмы. Куда он делся?
Собрав в себе дополнительное количество старания и фокусировки, я смог добиться результата. Я услышал едва различимое трение подошв о траву и редкое столкновение ботинок со звонкими камешками. Эти звуки рождались в непроглядном вакууме между левой и задней стороной непроглядного мира.
– Курить вредно! – крикнул я прямо туда.
– Откуда знаешь?
– Это всем известно.
– Кому всем?
– Тем, кто умеет читать. Так написано на каждой упаковке твоего курева.
– Я не умею читать.
– Почему?
– Не хочу быть слишком умным.
– Понятно.
– Ничего тебе не понятно.
Слова человека, гуляющего во тьме, заставили меня задуматься. А тут ещё велосипедист вернулся.
– Ты ещё здесь? – спросил он, вновь проскрипев мимо меня.
– Да, – ответил я.
Но мой ответ не нашёл адресата. Возможно, велосипедист и ездил на развалюхе, однако делал он это очень бойко. Он исчез также быстро, как и появился.
Я посмотрел вперёд в сторону огней. Они всё ещё меня ждали, переливались красным, желтым, белым…
– Ладно, – буркнул я усталым выдохом.
Мой путь был продолжен. Шагая и иногда спотыкаясь, я развлекался тем, что мысленно визуализировать скрытые темнотой объекты. Меня интересовало скрытое во тьме. А ещё привлекал разгул фантазии. Он доставлял радость, скромное удовольствие в отсутствии более значительных впечатлений.
Шаг за шагом…
В своей голове я рисовал серые бревенчатые домики по обе стороны от себя. В этой картине мира каждый из них был окружен покосившимся забором из редких палок. Эти огораживающие сооружения уже давно не играли своей исконной роли разделения и ограничения. Калитки либо висели на честном слове, либо вовсе отсутствовали. Так что в зияющий проход мог пройти любой, даже я, если бы захотел. Но я шёл к железнодорожной станции. Я собирался найти что-то для себя там, а не здесь. К тому же меня пугала нескошенная вовремя трава, что заполонила каждый двор. В ней могли прятаться змеи, жабы или кроты. Всех их я боялся. Никогда не видел вживую, но боялся.
Я продолжал фантазировать.
Там, где был сарай, рухнула крыша. Там, где был дворовый туалет с выгребной ямой, хлипкое строение повалилось на бок. Там, где был колодец вкусной воды, остался лишь гуляющий в пустоте ветер.
Я был уверен, что таких домиков и таких дворов вокруг меня очень много. Двадцать, может быть тридцать. Я их не видел глазами, но был уверен, что они там есть. Их существование было моей насущной необходимостью. И даже более того.
Я двигался вперёд своим неторопливым шагом, откликаясь на зов гудков железнодорожной станции. А мой мозг тем временем детально прорисовывал на почерневшей черепице крыш выеденные временем зазубрины. И трещины рассохшейся древесины плели свой собственный узор из того, во что превратились безнадежно старые ставни. Я представлял, как когда-то их красили в зелёный цвет, но с тех далеких пор краска облупилась и рассыпалась в прах.
Мне хотелось верить, что жизнь за стёклами темных окон, несмотря на глобальную разруху, всё же существует. И что это не летучие мыши, и не сверчки. Я представлял солнце и день, и человека, который выходит на ещё не успевшее сгнить крыльцо, оглядывается, улыбается и спешит к двум-трём аккуратным грядкам моркови, чтобы полить эти овощи, удобрить и проредить.
Часа два я потратил на такое вот забавное мероприятие и, в конце концов, оказался от желанных огней на расстоянии вытянутой руки. Их было немного, но они были. Один из них теперь висел над моей головой и освещал приоткрытое оконце небольшой каморки с надписью «КАССА». Я подошёл ближе.
– Здравствуйте.
Мне очень хотелось хорошо разглядеть человека, скрывающегося внутри билетной кассы. Словно это имело для меня первостепенное значение. Словно я пытался убедиться в реальности этого образа и почувствовать себя живым.
– Здравствуйте.
Небольшие усы, седая чёлка, серые глаза и впалые щеки – крайне болезненная внешность. Этот человек мало спал. Но не из-за меня. Видимо были свои причины.
– Подскажите, пожалуйста, когда будет ближайший поезд?
Мужчина задумался, лениво почесал шею, нажал большую клавишу на своей чёрной пластиковой клавиатуре и, импозантно надув щеки, сообщил:
– Завтра.
– А сегодня?
– Сегодня уже ничего не будет.
– Точно?
– Нет, я не учёл десятое число после запятой!
Окошко шумно захлопнулось перед моим носом. Я расценил это как желание утомленного жизнью человека побыть наедине со своим гневом. Мне было страшно его беспокоить ещё раз. Но не иметь планов на будущее было для меня ещё страшнее.
Я осторожно постучал по стеклу.
Окошко резко распахнулось.
– Что?!
– А куда он направляется?
– А куда вам нужно?
Человек из билетной кассы был зол и неуравновешен, но он задал правильный вопрос.
– Куда вы направляетесь?
– Не знаю, – признался я, выдержав паузу.