– На сегодняшний день картина не найдена, но нет смысла лить слезы по этому поводу. – Он посмотрел на Би. – Если вам хочется включиться в поиски – пожалуйста. Однако я особых надежд не питаю. Насколько все мы знаем, картину давно могли украсть.
– Или ваш прадед спрятал ее в сыром помещении вроде погреба, и она сгнила.
– Не напоминайте мне про погреб.
Люк улегся на теплый камень и закрыл глаза. Би стала мечтать о неожиданном обнаружении шедевра. Время от времени она поглядывала на Люка и понимала: ей нравится этот симпатичный мужчина, живущий в столь прекрасном месте. Только в жизни ему не везло. Он потерял мать, расстался с невестой, пережил смерть любимого деда и фактически потерял отца. Ее чувства к Люку крепли, но развитие отношений с ним, как и находка шедевра Мартини, было несбыточной мечтой. Даже если он оправится после разрыва с невестой – а эта рана и сейчас оставалась кровоточащей, – серьезных отношений с ним за оставшийся месяц все равно не построить. Курортный роман, и не более того.
Это тоже было бы заманчиво, но Би знала: ей нужно большее, а большее невозможно, поскольку ей все равно придется отсюда уехать и решать непреодолимую проблему с работой. Можно и не уезжать, плюнуть на карьеру и стать женой фермера. При всей притягательности этой идеи для Би Люк не давал понять, что мечтает о том же. К тому же Би знала: ей, как и невесте Люка, захочется большего. Она не кривила душой, говоря его отцу, насколько ей важна карьера. Она не представляла, как пожертвует карьерой, даже ради Люка. И чем лучше она узнавала сына Риккардо, тем отчетливее понимала, что не посмеет сделать ему больно, сблизившись с ним, а затем, подобно Дон, покинув. Особенно сейчас, когда на его плечах лежал тяжелый груз ответственности за судьбу имения и всех, кто здесь работал. Сожалей не сожалей, мечтай не мечтай, а между ними ничего не может быть.
Видя Люка таким спокойным и расслабившимся, она решила вновь заговорить о Риккардо:
– Люк, ваш отец приглашал меня посмотреть его картины. Он очень талантливый художник.
Глаза Люка широко раскрылись, но он промолчал.
– А вы с ним не общаетесь?
– Это он вам так сказал?
Люк говорил спокойно, но от недавней безмятежности не осталось и следа. Его лицо стало жестким.
– Ничего такого он мне не говорил. Сказал лишь, что редко покидает дом и почти ни с кем не видится.
Несколько минут Люк молчал, а когда заговорил, голос его звучал совсем тихо.
– Би, мне тогда было всего десять. Я лишился матери. Отец был нужен мне, как никогда, а получилось, я потерял и его. Он отправил меня в Англию, в очень престижную школу со спартанскими порядками, и с тех пор мы почти не виделись.
Люк и сейчас говорил об этом с нескрываемой болью. У него даже лицо изменилось. Би представляла, какой трагедией стали те события для десятилетнего мальчика.
– Умберто говорил, что после смерти вашей мамы у отца произошел душевный надлом.
– Откуда мне знать? Я лишь знаю, что он бросил меня, когда я острее всего нуждался в отцовском внимании и поддержке. Но его дверь всегда была крепко заперта, и я жил на вилле, а не в Подере Нуово – доме, где родился. Если бы не дед и не Умберто с Инес, я бы, наверное, не выжил. – Люк посмотрел ей в глаза. – Так что да, мы с ним не общаемся.
– И у вас нет желания попытаться?
Люк молча покачал головой. Выждав немного, Би решила сменить тему. Она полезла в рюкзачок и достала бутылку с водой. Вода нагрелась еще сильнее. Би предложила воду Люку, но он отказался:
– Спасибо, мне не хочется пить.
К ее удивлению, он вновь заговорил об отце:
– А как вам картины?
– Вашего отца? Они великолепны. Сразу видно, насколько он талантлив.
Может, рассказать Люку, что Риккардо писал ее портрет? Подумав, Би решила этого не делать.
– Вы ведь наверняка видели отцовские картины?
– Да. В детстве, но я почти ничего не помню. Несколько месяцев назад я посмотрел в Интернете сведения о нем и увидел его поздние работы. Вы правы, он очень хороший художник. Жаль, что ему не удалось стать хорошим отцом.
Значит, Люк все-таки интересовался отцом. Это уже было хорошей новостью, однако Би решила не углубляться в опасную тему. Она сделала несколько жадных глотков, убрала бутылку и встала.
– Пойду-ка я домой и приму душ. Если погода не испортится, в следующий раз я приду сюда, нарядившись в бикини.
– Обязательно приходите. Вода холодная только потому, что вытекает из-под земли, в нескольких метрах над нами. Говорят, эта вода обладает лечебными свойствами. Может, она ускорит и ваше выздоровление. Хотя вы и сейчас выглядите намного лучше, чем месяц назад. Кстати, когда вы возвращаетесь в Лондон?
– Ближе к концу августа. Сроки зависят от Мими. На следующей неделе, в пятницу, я должна показаться лечащему врачу. Тогда и узнаю его мнение о моем состоянии.
– Вы говорите про больницу в Сиене?
Би кивнула.
– Как вы намерены туда добраться?
– Поеду на маленьком «фиате», что мы взяли напрокат. По словам Умберто, в городе не так-то легко найти место для стоянки, поэтому выеду совсем рано.
– На какое время вам назначен осмотр?
