– Почему же? Бывал, но очень давно. Мы с женой частенько туда ездили, когда заведением руководил его отец. А после ее смерти я там не был ни разу.
Би ободряюще улыбнулась ему. Риккардо взглянул на часы. Было одиннадцать часов. Он положил кисть на край палитры и посмотрел на Би.
– Вы не возражаете против выпивки с утра?
– Смотря что вы предложите.
– Шампанское.
Би улыбнулась и кивнула:
– Шампанское можно пить в любое время.
– Прекрасно. Бутылка обитает в холодильнике, а где фужеры, вы знаете. Пожалуйста, принесите все это сюда.
Би не понадобилось просить дважды. Она охотно прошла на кухню. Выбирая фужеры, она подумала, что у Риккардо, должно быть, появился повод выпить шампанского. Вскоре она узнала, какой именно.
Риккардо проворно открыл бутылку и наполнил фужеры. Один он протянул Би и подмигнул:
– Вас, наверное, занимает, почему мы пьем шампанское. Я получил кое-какие известия и хочу это отметить.
Би взяла фужер, приготовившись слушать.
– Я сделал снимок портрета, для которого вы столь любезно позировали, и отправил своему агенту. Мы с ним не виделись целую вечность. Теперь у него свои представительства в Лондоне, Цюрихе и даже Нью-Йорке. Должно быть, дела идут хорошо. Это первая картина, которую я ему отправил за последние пару лет, а может, и больше. Он ответил мгновенно. Написал, что портрет его очаровал, и попросил прислать оригинал. По его словам, желающие купить портрет выстроятся в очередь.
Улыбаясь во весь рот, Би чокнулась с Риккардо. Новость была превосходной во всех отношениях. Итак, Риккардо вернулся к творчеству. Его картины по-прежнему пользуются спросом. И главное, он поделился этой новостью с ней. Учитывая его почти затворническую, одинокую жизнь, Би была обрадована и польщена. Хотелось надеяться, что Риккардо выберется из многолетнего сумрака. Она сделала несколько глотков и решила воспользоваться ситуацией. Попытка не пытка.
– Минувшим вечером я говорила с Люком. Он мне сказал, что готов сесть и пообщаться с вами.
Произнося эти слова, Би завела левую руку за спину и скрестила пальцы. Люк говорил совсем не это, но вдруг уловка сработает?
Риккардо ответил не сразу.
– Вы ошибаетесь, Би. Люк никогда этого не сделает. Он меня ненавидит.
Все это напоминало сюжет шекспировской пьесы: семья, разделенная смертью, с разорванными родственными связями. И ослиное упрямство. Би испытывала смешанные чувства по поводу того, на чьей она стороне. И это еще мягко сказано. И тем не менее она решилась выступить в роли посредника.
– Риккардо, Люк не питает ненависти к вам. Он мне говорил. Его слова я помню почти дословно: «Я потерял мать, а потом и отца, когда так сильно в нем нуждался». Из-за этого взросление далось ему очень тяжело. Уверена, вы не просто так отправили его учиться в Англию. У вас были на то причины. Но представьте, как это подействовало на десятилетнего мальчика. Он нуждался в отце…
Би затаила дыхание, опасаясь вспышки гнева. Как-никак она вторгалась в чужие отношения, которые ее вообще не касались. Она сделала большой глоток шампанского и, прежде чем проглотить, позволила пузырькам углекислого газа пощипать ей язык.
Риккардо молча взял бутылку и вновь наполнил фужеры. Она чувствовала: эти действия помогают ему думать, и не мешала. Даже не поблагодарила за наполненный фужер. Наконец он поставил бутылку на пол и заговорил:
– Я любил Элизабет – мать Люка – больше всего на свете. Представьте, как тяжко было стоять и беспомощно наблюдать ее угасание и смерть. Такого я не пожелаю никому. Ее смерть выжала из меня все соки, опустошила. Все вокруг, включая и сына, напоминало о ней и сводило с ума.
Би потянулась и взяла его за руку. Риккардо даже не заметил.
– Я понимал: мне нужно время, чтобы оправиться после ее смерти. И Люка я отправил в Англию, поскольку таково было желание его матери. – Риккардо замолчал, словно заглядывая в прошлое. – Она всегда хотела, чтобы наш сын учился в Англии. Когда он оказался там, я закрылся от всего мира. Видеть кого-либо мне было просто невыносимо.
– Я слышала, что вы пережили душевный слом. Это так? Должно быть, вы получили сильную травму.
Художник медленно повернулся в ее сторону. Его взгляд вновь стал сосредоточенным.
