— Тебе не идет жалеть самого себя, Харлан.
Он не двинулся с места. Лиза чувствовала его напряжение. Вместо мощного взрыва раздался свист спускаемых паров.
— А кто ты такая, чтобы говорить со мной подобным образом? Я сделал тебя такой, какая ты есть. Без меня ты так и металась бы от одной дурацкой диеты к другой и жаловалась бы, что они не помогают. Ты должна быть благодарна мне за свою работу и за этого твоего красавчика-приятеля, так что будь поосторожнее в своих высказываниях.
Харлан коротко взглянул на нее, и глаза его были похожи на два озера ртути. Ее губы предательски задрожали, затем сжались в одну линию. И голос прозвучал неожиданно твердо:
— Спасибо, мистер Джеймсон. Я рада, что мне представился случай лично поблагодарить вас за вашу работу.
Затем она повернулась и с достоинством, ничуть не уступающим Мэгги, пошла прочь.
— Лиза!
Это был приказ. Лиза продолжала идти, заставляя себя не оглядываться.
— Лиза!
В его голосе послышался гнев. Она пошла быстрее. Потом услышала тихое ругательство и последовавший за этим глухой звук удара. И короткий вскрик, который заставил ее обернуться как раз вовремя, чтобы увидеть, как он опускается на палубу возле стены. Харлан издавал странные звуки, нечто среднее между стоном, смехом и плачем. Когда Лиза приблизилась к нему, он поднял голову. Выражение его лица было крайне удивленным.
— Кажется, я сломал руку. Поврежденную руку он прижимал к груди, и Лиза тут же опустилась на колени рядом с ним.
— Ох, Харли, нет! Дай, я посмотрю! С кем ты дрался?
— С этой стеной. Чертова стенка оказалась куда тверже моих костей. — Он вздрогнул от боли, когда Лиза легонько потянула его руку к себе, чтобы осмотреть ее. Никаких видимых повреждений не было, но до самого локтя рука невыносимо болела. — Мой доктор всегда говорил мне, что нужно куда-нибудь направлять свою ярость. Я полагаю, он считал, что ломание костей — вполне подходящее направление. О-ох!
— Не думаю, что он имел в виду стальную стенку, — Лиза бережно держала его руку в своих. Она с максимальной осторожностью разогнула его пальцы, потом заставила согнуть их. — Полагаю, ничего особенно важного ты не повредил. Но тебе лучше бы пойти к корабельному доктору, пусть посмотрит. Ты мог что-нибудь раздробить.
И стараясь выяснить, чем же была вызвана эта неистовая вспышка гнева, она прямо взглянула на него.
— Что случилось?
Гордость заставила Харлана промолчать еще несколько секунд, а потом все, что было готово взорваться, вылилось наружу бурным потоком.
— Было с тобой такое — в кои-то веки почувствуешь себя хорошо, а потом все идет ко всем чертям в один момент? — В голосе его Лизе послышались жалобные интонации.
— Да, — призналась она.
Харлан прикрыл глаза в полном изнеможении.
— Почему никто не может дать мне того, что мне нужно?
— Они дают тебе лучшее, Харлан, тебе и твоей компании.
— Этого может быть недостаточно.
— Почему? Что случилось?
— Местные проблемы, сроки, продажа, а потом я узнал сегодня утром, когда мне звонили, что могут возникнуть проблемы с лицензиями. Ох, Лиза, я люблю их всех. Это не они вредят мне, это я подвел их. Если я сломаюсь, им будет плохо. Если я приму неверное решение… Я не смогу второй раз вернуться домой неудачником. Я этого не перенесу.
— Почему? — спросила Лиза с нежной заботливостью и, стараясь разрядить обстановку, шутливо спросила: — Неужели боишься гнева родителей?
Все так же держа его руку, стоя на коленях рядом с ним, с ласковой и заботливой улыбкой она в этот миг была прекраснее всех женщин мира.
— Они, может, и позволят мне проваляться на диване пару недель, жалея себя, а потом вручат мне новый чемодан и снова погонят меня туда же. — Он слабо улыбнулся. Эта улыбка разрывала Лизе сердце на части. Харлан выразительно вздохнул. — Я устал. Я совершенно разбит, но должен двигаться дальше. И не могу остановиться.
— Почему?
Он неловко пошевелился, услышав это «почему», не желая признать, что это коротенькое слово заставило его задуматься.
— Потому что я не знаю как. Я устал и растерян. Я плохо контролирую себя, когда должен быть хладнокровным и сильным. Я не могу отвлечься от работы. Это все, что у меня есть. Я боюсь, что если я отступлю на шаг, я что-нибудь потеряю, и не могу себе этого позволить. Я достигаю своего во всем, что зависит от меня.
— Харлан, у тебя лучшая в мире группа сотрудников. Верь им. Они все профессионалы и твои единомышленники. Они прекрасно знают свою работу. Дай им простор для творчества, и тогда ты можешь свободно вздохнуть.
Он молчал и, кажется, размышлял над тем, что было сказано, поэтому Лиза добавила:
— Ты уже говорил им об этом лицензировании?
Харлан покачал головой и тихо ответил:
— Сегодня днем у меня голова была занята совсем другим.
Он снова помрачнел, еще сильнее, чем прежде, но теперь это уже не грозило взрывом. По крайней мере, так показалось Лизе.
