— Вот и отлично! А теперь... — тут Приск перегнулся через стол и понизил голос: — Позвольте сообщить вам конфиденциальную информацию, которую я слышал в Вирконии. Один весьма надёжный источник сообщил, что прокуратор должен готовиться к большой проверке из Рима. Мало того, вполне возможно, что новый император пожелает проинспектировать нашу провинцию лично.
— Понимаю, — несколько неуверенно пробормотал Рус. Он видел: начальник ждёт от него выражения изумления, восторга или даже страха по этому поводу.
— Тем временем, — продолжил Приск, — мы должны подготовиться к визиту. Осмотреть каждое подразделение, с корнем вырвать всё, что нам мешает или просто неэффективно.
Неудивительно, подумал Рус. Император Адриан всегда имел репутацию офицера, которого особенно ценят поэты и налогоплательщики. Репутацию человека, который, обнажив голову, идёт вместе со своими войсками, носит ту же одежду, питается из того же котла, постоянно инспектирует, комментирует и вносит предложения по усовершенствованию.
Того сорта лидер, который может стать вдохновляющим примером или шилом в заднице — как посмотреть.
— Так что вполне естественно, доктор, — продолжил его начальник, — что мы должны удалить из записей всё, что может вызвать сомнения, недоумения, излишние вопросы. Короче, как следует подготовиться к инспекции.
— Естественно, — согласился с ним Рус.
А про себя подумал: «Неужели он всерьёз думает, что император будет читать какие-то там больничные записи?»
Приск опустил руку, извлёк из-за стола скреплённую стопку бумаги. Рус узнал журнал приёма больных, что лежал на столике у дежурного.
— К слову об эффективности, доктор. Возможно, вы сумеете помочь мне разобраться вот с этим. Похоже, здесь продублировали одну и ту же запись. Вот здесь у нас...
Рус глянул поверх головы начальника; палец последнего скользил по строчкам. Словно читая мысли Руса, Приск поднял руку от записей, снова пригладил волосы и сказал:
— За пять дней до сентябрьских ид... — и поднял на него глаза.
Рус тут же отвёл взгляд. Приск снова вернулся к записям в журнале.
— Вот тут записано совершенно чётко и ясно: «Особа женского пола, возраст — двадцать лет с небольшим». Затем какое-то непонятное слово, надеюсь, вы поможете мне разобрать, а чуть ниже, под той же, заметьте, датой, в точности такая же запись. «Особа женского пола, возраст — двадцать с небольшим»... И рядом приписка: «Перелом руки».
«Да он красит волосы! Вот оно что. И мало того что красит, у него...»
— Возможно, первую запись можно вычеркнуть? Поскольку произошла ошибка.
— Нет, — сказал Рус. — Их и было две.
Брови Приска взлетели до самых корней волос.
— Понимаю...
Рус потянулся к журналу.
— Умерла. — Он ткнул пальцем в первую из одинаковых записей. — Вернее, её доставили сюда уже мёртвой.
— Понимаю. — Приск откинулся в кресле. — Просто не разобрал этого слова... Кто-то должен был объяснить вам, что мы не принимаем гражданских пациентов в том случае, если нет перспектив их вылечить.
— Я обсуждал это со вторым центурионом. Мы не знали, кто она. И до того, как её доставили в госпиталь, пролежала какое-то время в реке. Плюс к тому она была совершенно голая и лысая.
— Простите?.. — Приск резко вскинул на него глаза.
— Лысая. Без волос. — Рус выдержал паузу, точно наслаждаясь своей бестактностью, затем добавил: — Возможно, их просто сбрили или отрезали.
Рука Приска поднялась и застыла на полпути к голове, затем он опустил её на стол. Сидел какое-то время, опустив глаза, потом сказал:
— Нет, мне положительно надо разобраться во всём этом. Мы не можем держать неопознанное...
— Теперь мы знаем, кто она. Работала в местном питейном заведении. И её кто-то убил.
Приск поднял руку, провёл по волосам.
— Как это всё, однако... — Он замялся, подыскивая нужное слово. И наконец нашёл: — Неприятно.
— Да.
— Меня должны держать в курсе расследования.
Рус покачал головой.
— Там всё уже улажено. И занимался этим второй центурион. Девушка — рабыня, сбежала от своей хозяйки, та не захотела поднимать лишнего шума. Ну, и поскольку они не винят армейских, то никакого расследования проводиться не будет.
Приск встретился с ним взглядом.
— И вас, похоже, это не слишком устраивает, доктор.
— Не моё это дело.
— И однако же вы считаете, что упомянутый вами офицер мог бы сделать больше?
У Руса не было никакого желания обсуждать действия второго центуриона.
— Ему не удалось найти ни одного свидетеля, — сказал он. — Что ещё он мог сделать?
— Да, действительно, что? — Приск сделал запись в журнале. — И по сему выходит, что это имя должно перекочевать отсюда в список умерших?
— Именно так, — ответил Рус, стараясь подпустить в голос уверенности.
— Ну и отлично. Так что остаётся у нас особа женского пола со сломанной рукой. Вы уж извините за то, что отрываю вас от прямых обязанностей, доктор, но в журнале выписки этой особы не значится. А без соответствующих записей по поводу поступления и выписки гражданских лиц мы не имеем права выписать счёт за оплату медицинских услуг и получить деньги.
— Разве? — Рус почесал за ухом.
