(Советская пресса, ноябрь 1986 года)
Итак, понедельник оказался воистину тяжёлым днём для Аркадия Марковича. Он был рад, что тот кончился. Зато вторник обещал оказаться наоборот – не просто днём, приятным во всех отношениях, но и днём знаменательным, поворотным во всей карьере! К этому дню Самарцев долго готовился. Именно на вторник было запланировано первое клиническое испытание лапароскопа – новейшего прибора, только недавно полученного больницей. Проводить его предстояло самому Аркадию Марковичу, поскольку он уже проходил обучение этому методу в Москве в Институте Вишневского. Все остальные врачи в лучшем случае только читали статьи в научных журналах или что-то слышали от коллег.
Лапароскопия означает непосредственный осмотр органов брюшной полости глазом хирурга. Традиционно, чтобы заглянуть в живот, требовалось вначале сделать разрез; но современная оптика позволяла произвести полноценную ревизию через небольшую, не толще шариковой ручки, полую трубочку, вводимую через небольшой прокол мягких тканей передней брюшной стенки.
Для проведения разреза требуется наркоз; лапароскоп же вводится под местной анестезией. В наборе имеются небольшие щипчики и электрокоагулятор – при необходимости можно взять кусочек подозрительного очага на гистологическое исследование, а также прижечь небольшие новообразования. Мнения хирургов о новом приборе разделились – одни возлагали на лапароскоп большие надежды, другие усмехались и со всяческими подначками в адрес надеющихся отрицали какую-либо практическую пользу изобретения. Но таких было немного. Большинство одобряло Самарцева, собирающегося в ноябре апробировать и внедрить новый метод.
– Это неоценимое пособие практикующему хирургу! – восклицал он, пытаясь убедить неверующих.– Мы сможем решать вопросы и диагностики, и определения чётких показаний к оперативному лечению – его границ и объёма, степени сложности и риска. Моё мнение, что устанавливать диагноз во время операции – давным-давно изживший себя анахронизм. На любую операцию, будь то аппендицит или разрыв мочевого пузыря, идти нужно с ясным диагнозом. И это ещё не всё – лапароскоп позволяет произвести многие вмешательства вообще без разреза! Скоро настанет время, когда эта техника полностью вытеснит дедовскую лапаротомию, когда перестанут говорить – «большой разрез – большой хирург». Блеск и величие хирурга будут выражаться совсем другими критериями…
Поэтому сегодняшнее испытание нового прибора вызвало огромный интерес во 2-й хирургии, да в клинике в целом. Посмотреть на то, как работает «техника третьего тысячелетия» захотели многие хирурги «десятки», ординаторы, интерны и студенты; вторую неделю шли звонки из других больниц и просьбы «разрешить поприсутствовать».
События такого масштаба давно не случалось на кафедре, поэтому Аркадий Маркович готовился к нему очень серьёзно. Первое практическое применение лапароскопа было событием ответственным. Требовалось подобрать «ясную» больную и надёжного ассистента. Больную подобрали – это была женщина 37 лет, корреспондент местной газеты, с хронической частичной кишечной непроходимостью на почве дисмоторики кишечника. Она поступила в отделение на обследование, и ей провели уже все виды диагностики – и обзорную, и контрастную рентгенографию, и УЗИ; ничего патологического обнаружено не было, да и не могло, скорее всего, быть обнаружено – причиной периодических вздутий и запоров являлась слабость мышц кишечной стенки на фоне расстройств вегетативной нервной системы.
Отчего бывают последние, традиционной медицине неизвестно и до сих пор, а не то, что 40 лет назад. В любом случае, вразумительно объяснить причину болезни врачи не могли. Больная, ипохондричная и мнительная женщина, была уверена, что у неё «начинается рак» и была согласна на любые, самые новейшие методы обследования.
Вот её-то Самарцев и выбрал объектом клинического испытания лапароскопа. В ассистенты он пригласил Гаприндашвили – несмотря на вчерашний довольно неприятный для обоих хирургов разговор, интересы дела были превыше всего. Грузин по своему обыкновению шумно засопел.
