— Ну вот, — сказал хрипловатый голос, и я понял, что уже могу слышать, — наша физиология уже приходит в порядок и скоро будет готова для опытов. Позвольте ещё раз представиться: меня зовут Алексей Алексеевич Ухтомский, академик АН СССР, лауреат Ленинской премии. А как ваше имя, молодой человек?
Я открыл глаза и попытался пошевелить хотя бы одной из конечностей. Бесполезно!
— Да что вы так волнуетесь! — сказал Алексей Алексеевич, — Я же учёный! Вам должно быть известно, что учёные, а тем более великие учёные, каковым я и являюсь, никогда не убивают людей из гуманистических соображений, если их не заставит необходимость. Я собираюсь всего–навсего вас препарировать и отпустить, если вы, конечно, не скончаетесь в процессе эксперимента…
Взгляд мой сфокусировался, и я разглядел над собой ухмыляющееся лицо давешнего бомжа в ореоле яркого электрического света. Я догадался, что привязан к операционному столу и закричал.
— Тише, тише! — зашептал испуганный Алексей Алексеевич. — Я же просил вас не волноваться!
У меня появилась надежда, и я закричал ещё громче.
— Не то вы разбудите моего волкодава, который уже не ел четверо суток, и мне придётся изменить условия эксперимента и препарировать вас несколько не так, как изначально планировалось… Чем кричать, лучше послушайте рассказ о том, как мы с моим учителем Введенским Николаем Евгеньевичем открыли явление доминанты в лохматом тысяча девятьсот, дай Бог памяти, кажется, третьем году…
Я решил, что надо тянуть время, и спросил недоверчиво:
— Прошу прощения, но сколько же вам сейчас лет?
Мой тон задел бомжа–академика, и он, брызгая слюной, начал распаляться:
— Сколько мне лет? Да мне не сколько лет! Я умер в 1942-ом году в Ленинграде! Я был страшным материалистом и не верил в Бога! Всю жизнь я издевался над бедными маленькими животными! Как ты думаешь, сынок, куда я попал? — Он вытер накатившуюся слезинку тыльной стороной ладони, и тут же глаза его остро сверкнули, а щетина разошлась над жестокой ухмылкой, больше напоминающей оскал. — Ты, наверное, знаешь, что Сатана иногда возвращает к жизни самых преданных своих слуг? Я именно такой слуга!
Он немного успокоился и продолжил:
— Так вот, молодой человек, был я тогда немногим старше вас, и очень любил красивых девушек… Но это не важно. Резали мы кошек с Николаем Евгеньевичем всё утро, резали, резали. А потом нате вам! Слава Богу, что Николай Евгеньевич стормозил, не то быть бы мне аспирантом до старости!
Алексей Алексеевич натянул резиновые перчатки.
— Я пока буду готовиться к препарированию, советую послушать вам моего коллегу Чарльза Скотта Шеррингтона, лауреата Нобелевской премии, между прочим. Я думаю, он вам расскажет о синапсах!
Он загоготал, и я услышал новый голос откуда–то справа.
