С лестницы донеслись лёгкие шаги. Мать спускалась, придерживаясь за перила. Ещё бледная после недавней травмы, но глаза уже сияли. Светлое домашнее платье струилось за ней, делая похожей на девушку.
— Кирюшенька! Папа! — она улыбнулась, войдя на кухню. — Вы уже завтракаете? Я так проспала.
Дед преобразился мгновенно. Из сурового, настороженного старика он превратился в заботливого отца. Лицо просветлело, морщины словно разгладились.
— Доченька, доченька! — он вскочил со стула, опрокинув его, и бросился к ней. — Как ты себя чувствуешь?
— Всё хорошо, папуля, — она погладила его по щеке. — Головка только чуть кружится, но это пустяки.
Её взгляд остановился на мне, и улыбка стала ещё шире.
— Кирюша! Иди к нам! Я так рада, так рада…
Я встал и подошёл к ним. Мать обняла меня, притягивая в маленький семейный круг.
— Наша семья снова вместе, — прошептала она, и в голосе дрожали слёзы счастья. — Вот осталось только к доченьке вернуться, и моё сердце никогда не было таким счастливым!
Наблюдая, как дед заботится о матери, усаживает её за стол, наливает чай, подкладывает лучшие кусочки, я понимал, что он никогда не расскажет ей правду. Не сможет разбить этот хрупкий мир.
— Как ты спал, сынок? — спросила мать, отпивая чай. — Надеюсь, тебе было удобно?
— Прекрасно выспался, — слукавил я. На самом деле ночь на магической настройке капища не способствовала хорошему отдыху, но говорить об этом не стоило.
Мы завтракали, обмениваясь незначительными фразами. Мать рассказывала о деревенских новостях, дед слушал с добродушной улыбкой, вставляя замечания. Эта семейная идиллия казалась такой хрупкой, что я решился нарушить её лишь когда все чашки опустели.
— Нам всем пора возвращаться в столицу, — произнёс я, аккуратно поставив чашку на блюдце.
Мать просияла:
— Да! Я уже давно хочу вернуться. Так соскучилась по Алёнушке!
Дед сидел, молча глядя в окно, где виднелась кромка леса и часть капища.
— Дедушка, — я повернулся к нему, — ты тоже собирайся. Нечего тебе здесь больше оставаться. Род возрождён, и чем больше в нём будет людей, тем лучше.
Он заёрзал на стуле, потёр подбородок.
— Давай мы с тобой попозже это обсудим, — он бросил многозначительный взгляд в сторону матери.
— Ой, я совсем забыла! — воскликнула мать, вскакивая со стула. — Надо ещё собрать мои вещи. Пойду займусь.
Она выпорхнула из кухни, оставив нас наедине. Дед тут же стал серьёзным.
— Ты понимаешь, чем это чревато? — понизил он голос. — Тобой очень сильно заинтересованы влиятельные люди.
— Как минимум Бестужев, — я кивнул, — и мой… папаша.
Я поморщился, произнося последнее слово. Дмитрий Юрьевич Уваров-Орлов не вызывал у меня никаких тёплых чувств.
— На самом деле, интересантов намного больше, — дед переплёл пальцы. — Ты ведь понимаешь, что это риск?
— А в чём риск? — я подался вперёд.
— Капище, — дед сделал широкий жест рукой. — Алатырь-камень. Как я могу всё это оставить?
— Заберём с собой, — пожал я плечами. — Расположим в особняке. Намного лучше, чем жить здесь.
Дед с грустью посмотрел в окно, где виднелась часть деревни — несколько домов, разбросанных вдоль единственной улицы.
— Тут всего человек двадцать осталось, — тихо произнёс он. — Я уже отвык от столицы, от крупных городов. Все эти мальчики на побегушках, заседания…
— Мне не нужны мальчики на побегушках, — перебил я его. — Ты будешь жить в особняке. Мать, сестра, ты… — я сделал паузу. — На меня часто совершают покушения, в том числе из-за твоего наследства. А так ты со своим алтарём сможешь их защитить.
Дед замер, обдумывая мои слова. В морщинах его лица отражалась тяжёлая внутренняя работа.
— Опасно его перевозить, — наконец произнёс он. — В поезде легко обнаружат артефактами. Он фонит. Сильно.
Я задумался, обводя взглядом кухню. Через окно увидел сидящего на лавочке Колю, который терпеливо ждал, когда закончатся наши семейные посиделки.
— Слушай, а может отправить его грузовиком? — предложил я. — У вас же отсюда камень возят. Возьмём грузовик с камнем и туда твой алатырь положим. Пока он с Урала доедет до Питера, никто ничего знать и носом вести не сможет.
— А в особняке его тоже найдут, — дед покачал головой. — Быстро. Он фонит.
— Расположим в подвале, — я начал набрасывать план. — Подвал глубокий, стены толстые.
Дед вдруг оживился:
— На самом деле, я смогу там создать несколько артефактов, да и заклинания, что скроют его силу. Никто не будет знать, что он у тебя в особняке, в подвале.
— Вот и порешили, — я хлопнул ладонью по столу. — Тогда надо собираться.
— Нет, — дед покачал головой, — камень не оставлю. Я сам поеду с ним.
Я прикинул варианты. На самом деле, приезд деда инкогнито мог сыграть нам на руку. Никто не будет знать, что он в столице, и это спутает карты тем, кто так жаждет заполучить наследство.
Теперь я точно понимал, что нападения в поезде были организованы именно заинтересованными лицами, а защита исходила от тех, кто хотел приобщиться к наследству другим путём. Хотя, внутренне я усмехнулся — они не слушали деда, не понимали, что наследство можно передать только по крови. Чего они добивались?
