— Шутишь? — выдохнула она облегченно. — Значит в себе.
— Почему я связан?
— А ты не помнишь? — нахмурился Анри.
— Нет.
— А как обещал сжечь Дастан дотла и пожрать все живое? Гая пыталась тебе помочь, но ты вырывался, рвал на себе одежду и пытался расправить крылья. Так и рычал: — дайте только крылья расправить, и я устрою здесь пиршество! А потом все вокруг загорелось…
— Мы думали ты сгоришь! — перебила Гая. — Но сгорела только одежда на тебе. Пришлось надеть на тебя ошейник, чтобы обездвижить и принести обелиск из тюрьмы для магов. Чтобы не мог колдовать. Хорошо еще что отродья твои далеко…
— Это не я был.
— А кто?
— Виверна. Ей только и дай кого-нибудь пожрать. Ее репертуар.
— Постой… — Анри сглотнул. — Так она что… общаться с тобой может?
— Это еще пол беды, — посетовал я. — Постоянно гундит, вопросами заваливает. Она теперь еще и начитанная… Научил на свою голову.
— Надо же…
— Кстати, а где моя рука?
— Прости, Патрик, она сильно пострадала, я не смогла восстановить. Вот, твои вещи…
Она выложила мне на грудь наруч, браслет из тайника Альбера и обручальное кольцо.
— Да ты не переживай! — с напускной бравадой воскликнул Анри. — Я тебе такую руку сделаю, что лучше прежней будет!
— Прям успокоил… — выдохнул я.
— Ты прости, друг, это моя вина, — поник Анри. — Сестрица давно просила убрать нить, да у меня руки никак не доходили…
— Да нет тут твоей вины. Кнут или нить, какая разница? Она хотела сделать больно и сделала. Вот и вся суть.
— Не ожидала такого от Санары… — Гая отвела взгляд. — Как вы теперь… ну, жить вместе будете?
Я коснулся ее руки и улыбнулся.
— Анри, можно нам парой слов наедине перекинуться? Без обид.
— Ну… ладно. Я подожду за дверью.
Когда он ушел, Гая склонилась ниже.
— Альбер ведь учил тебя своему языку? — спросил я негромко.
— Да, — кивнула она. — Я знаю его очень хорошо. Мы часто разговаривали по вечерам. Писали стихи, он читал наизусть поэмы, цитировал книги…
— Гамлета?
— Ага, и его тоже, — заулыбалась она.
Я взял браслет и протянул ей.
— Надень.
— Но это твое…
— Уже нет, — я защелкнул украшение на ее запястье. — Теперь он не снимется. Слушай внимательно, это важно!
Она моргнула растерянно.
— Этот браслет способен породить мощное силовое поле… Магический барьер, я хотел сказать. А еще он странным образом реагирует на эфир. Светится рядом с емкостями. Но главное в другом! Когда будешь в Тарсисе, обойди замок слева. Там найдешь водосток в форме черепа с короной. У него в пасти есть кольцо. Поверни его и откроется тайный проход в стене.
— Ты бредишь? — она пощупала мой лоб.
— Да слушай ты! Спустишься по ступеням, там, на столе, увидишь большую колбу. Под ней дневники Альбера. Если подойдешь без этого браслета — все тут же сгорит, понятно?
Она, подумав, кивнула.
— А… как же ты? Альбер выбрал тебя!
— Да не ори ты! У меня есть копии. Рукописи на английском, разберешься. Ты видела, что и как я делал, больше мне учить тебя нечему. Теперь это — твоя забота, Гая. Ведь ты, наконец, открыла свой дар полностью. Альбер был бы рад.
— Что будет с тобой? Ты нас покинешь? — глаза эльфийки стали влажными. Она шмыгнула носом и расчувствовалась.
— Скоро меня здесь не будет, — признался я как на духу. — У меня, знаешь ли, тоже есть гордость. Слышала бы ты, что она мне вчера наговорила… Только никому!
— Но мы еще свидимся?
— Все может быть… Как бы там ни было, у Дастана теперь есть до жути сильный целитель. Я тебе и в подметки не гожусь. Но есть одно незавершенное дело. Сможешь привести сюда Сатти? Мне понадобится твоя помощь…
Я пролежал без сознания около суток. Это значит, что завтра к вечеру Натали и Бруно вернутся из дозора. Когда Натали узнает, что случилось, она будет в бешенстве. Нет, Санару я не простил, но ее мотивы хотя бы понятны. Не хотела меня отпускать… Побоялась, что на самом деле уйду? Хм! А чего она ждала после своих слов? Я встречал таких женщин. У них отличный аналитический ум и прекрасная память. Но с личной жизнью у всех как под копирку. Она ведь припомнила мне все до последней мелочи. Всему дала свою оценку.
Назвать Санару врагом я не могу. Пусть извинения и прозвучали вперемежку с угрозами, но они прозвучали искренне. Так мне показалось. Она даже выдавила из себя слезы. Но что это? Жалость ко мне или к себе? Кто в здравом уме теперь решится залезть в ее койку? Желающих и раньше-то особо не было. А так хоть какой-то секс был. Впрочем, меня это уже не должно волновать. Что было — то было. Пора двигаться дальше.
Я не спешил избавляться от пут. Так Санаре спокойнее. Пусть думает, что никуда не денусь. Днем она заходила еще раз, сказала, что отъедет по делам, а завтра утром поговорит со мной еще раз. Как со взрослым человеком, а не с обидчивым мальчиком. Ну-ну.
