- Магия… - вздохнула она удрученно. – У людей больше богов. Больше благословений. Ирия самая сильная из сестер, но вместе они сильнее. И потом… Не важно, короче. Теперь войны нет и мы все не у дел. Отродья строят дома и дороги, сеют хлеб вместо того, чтобы воевать. Позорище…
- Дура ты набитая, вот что я тебе скажу!
- Следи за языком!
- А то что?
- А то придушу тебя ночью! – огрызнулась она ехидно.
- Слышь, смелая, я ведь тоже ночью дохрена чего сделать могу. Не посмотрю, что страшненькая. Рога с хвостом не помогут. Неделю будешь ходить на раскоряку.
Она подвисла на пару мгновений. Иногда смысл сказанных слов до отродья доходил медленно, но судя по хвосту, который обвился вокруг ноги, это уже случилось.
- Ты не посмеешь!!!
- Что же мне помешает? Сбежать ты не сможешь. Выпивки побольше возьму, призову тебя… да вот хотя бы в умывальне, там развернуться негде.
- Н-не надо! – ее кожа покрылась мелкими пупырышками от волнения. – Только не это… Только не так! Я беру свои слова обратно! Ничто не потревожит твой сон, клянусь!
- Знаю я чего стоит твоя клятва… Ладно, пошутили и будет. Но в каждой шутке есть доля шутки, да?
Она испуганно кивнула.
- Нет, все-таки Наташка - для тебя слишком просто звучит. Буду звать Натали. Или Нателла - так стервознее. Пошли, что ли, дуб посмотрим. Может и желуди уже созрели? Ни разу жаренных не ел.
Припугнул я ее хорошо. Всю дорогу сопела и под ноги себе глядела. Бруно, разумеется, увязался с нами. Погодка вроде бы хорошая, ветерок даже теплый, солнышко, опять же. Благодать, одним словом. Но тревожные ожидания и постоянные взгляды на небо стали обязательной частью жизни в последние дни.
- Бруно, а чем отродье отличается от исчадья? – зачем-то спросил я.
- Точно не знаю, но для отродья нужна живая основа. Животное, реже растение, иногда человек или демон. Но последние два под запретом всегда были.
- Не этично, что ли?
- Гм, хрен его знает. Слово то такое… Нельзя и все!
- А исчадья?
- Их, в общем, из разных частей собирают. Из мертвечины там всякой. Потом оживляют. Но муторно с ними очень! Без души они, без разума. Никого не признают. Големы и гомункулы в этом смысле куда лучше. Тупые, но верные. Магическими формулами руководствуются. А почему ты спросил?
- Да так, слово вспомнилось. Решил уточнить. А големов кто делает?
- Все кому не лень. Ворон с полей отгонять, незваных гостей спроваживать. Но нормальные мало у кого получаются. Или хлипкие, или уж совсем тупые. Видал раз, что на таком дом построили. Фермер один. Куда стада, туда и он. А что, удобно…
Бруно обернулся.
- А чего это Наташка твоя смурная такая сегодня? Обидел чем?
- А она теперь не Наташка. Она – Нателла!
Пес ухмыльнулся, но, встретившись взглядом с отродьем, решил на эту тему не дискутировать.
- Бруно, вот мне интересно, а у вас – сан-дааров, с любовью как?
- В смысле?
- Ну, скажем, у рабочих в поселке есть, гм, блудницы. У меня – Нателла, а у тебя?
Демоница насупилась пуще прежнего, и скрипнула зубами. Но Бруно этого акцента не уловил.
- Да как тебе сказать… Есть среди нас и самки. Оно, конечно можно, но теплоты не хватает…
- Душевной?
- Да какой, нахрен, душевной? Железом об железо приятно думаешь? Да и стар я уже о таких глупостях думать. Для сан-даара прежде всего долг! Служение – наша основа.
- А для отродий?
- Знаешь, наместник, как бы я к ним не относился раньше, лгать не буду. Для них долг тоже всего превыше. За своих любого порвут. У тех кто поумнее, даже свой кодекс чести имеется.
- А наша Наташа? Как думаешь, умная? – я покосился на отродье.
- Нателла-то? – нарочно переспросил он. – Очень умная. Я даже иногда сомневаюсь, отродье ли она. Как помылась, так совсем по-другому пахнет. Кстати, а зачем ты ее помыл?
- Хватит! – взревела Нателла. – Не твое собачье дело!
- Ну вот, обиделась… - вздохнул Бруно. – А чистая все же краше.
Вкусив кровушки, мое отродье несколько оборзело. Она начала дерзить, пререкаться, рычать на солдат и святых рыцарей. Ничего серьезного, только слова и угрозы, но это очень утомляло. Оказывается, призывать фамильяра можно в любое удобное место в поле видимости. Даже если он стоит рядом. А также повторно в то же самое место, если призыв удался. В любом другом случае это могло быть опасно для фамильяра, но отродью весьма не просто навредить. После очередной хамской выходки по отношению к Бруно, я щелкнул пальцами и она исчезла. Через пару секунд со стороны озера, порыв ветра принес отголоски ругани и истеричный вопль. В седьмой раз за сегодня.
- Чего это с ней? – недоумевал Бруно.
- Не бери в голову. Дал ей немного крови. Видать с нее дуреет.
- Своей?
- Ага. Обещал как-то.
- Ну да, ну да… А мне дашь?
- Зачем? – удивился я.
- Ну, я теперь тоже, вроде как, отродье. Не то, чтобы сильно хотел, просто не справедливо как-то. Ей дал, а мне нет.
- Блин… на вас так не напасешься.
- Да шучу я, - вздохнул пес. – Уж больно лицо у тебя хмурое. Стряслось чего?
