– После долгого перерыва. Признай, что ты испугалась. Что снова и снова мысленно возвращалась к той двери, размышляла, что бы случилось, не пойди ты обратно в столовую за забытыми сигаретами.
– Этого нельзя доказать, – сказала Мойра.
– Однако можно строить предположения. Большинство Мойр погибли или покалечились. Некоторые выжили. Некоторые попросту решили в тот день не прыгать. Некоторые пошли в столовую и по удачному стечению обстоятельств зацепились парашютом за дверную ручку. Некоторые все равно прыгнули, и купол все же раскрылся, позволив благополучно приземлиться. Некоторые даже не поняли, как им повезло.
– Ну хорошо, – кивнула Мойра, – иногда отделываешься царапинами там, где все могло обернуться куда страшней. Но это не значит…
– Это и на мировом уровне так работает, – перебил Иэн.
– Чего-о?
– Тебе никогда не приходило в голову, как невероятно близки мы были к Третьей мировой? Сколько раз палец ложился на кнопку? Не только в периоды обострения международной обстановки, но и по другим причинам. Когда лунный блик путали с межконтинентальной ракетой в полете, когда стая гусей или метеорный поток едва не провоцировала армагеддон? Ужасно, Мойра, что это происходит снова и снова! Мы чудом продержались так долго! Мы гребаным чудом пережили двадцатый век, и все равно это продолжается. Забудь про револьвер у виска, загляни в историю. Мы уже подтвердили, что именно так оно и работает. Мы уже обитаем на чрезвычайно маловероятной ветви мультиверсума, нравится нам эта мысль или нет.
– Но мы не бессмертны, – сказала Мойра. – Кругом умирают люди. Разве это не доказывает…
– Конечно, умирают. С твоей точки зрения. А с их личной? Никто из твоих знакомых ни разу в жизни еще не умер. Они лишь видят, как другие мрут вокруг них.
– Значит, таков наш удел? Вечная жизнь, пока все, кого мы любим, проносятся мимо, как встречные машины?
– Именно поэтому я должен узнать, – сказал Иэн. – Я не обещал хороших новостей. Если честно, я надеюсь вышибить себе мозги. Но если буду спускать курок раз за разом, а пуля так и не вылетит из ствола… тогда станет ясно.
– А потом?
– Это будет означать, что у меня проблемы. Что у нас у всех проблемы.
Иэн выхватил из кармана револьвер. Крутанул барабан: оружие хорошо смазано, аж мурлычет. Он приставил к виску ствол. Револьвер казался идиотской игрушкой, совершенно не сочетаясь с коробками из-под пиццы, романами Бена Элтона и ухмыляющимся птеродактилем.
Сейчас или никогда, подумала Мойра. Рванулась вперед, через кухонный стол, к оружию. Свитер зацепился за чашку, расплескав кофе по научным журналам. Иэн отскочил, не отведя, однако, от головы плотно прижатого дула.
– Не… – начала Мойра.
Курок клацнул.
– Раз, – произнес Иэн.
Затем, почти не отстраняя револьвер от головы, провернул барабан.
– Два.
Он опять крутанул барабан. Мойра в промокшем свитере уцепилась за стол. Приподнялась, но тут ее сковал страх.
– Пожалуйста. Иэн…
Он стоял за кучей коробок из-под компьютерного железа.
– Мойра, не приближайся.
– А не то что, Иэн? А не то ты себя прикончишь?
Он снова спустил курок:
– Три.
– Иэн, пожалуйста!
Мурлыкнул барабан, щелкнул курок.
– Четыре. Как тебе вероятность, Мойра? Кажется, я в основном уже мертв.
– Иэн, нет…
Он снова крутанул барабан и позволил бойку ударить в пустоту.
– Пять. Страшновато становится? Дойдем до десяти. Потом я еще кофейку заварю.
Он крутанул барабан и спустил курок.
Когда прибыли медики и полицейские, Мойра уже докурила последнюю сигарету. Она сидела в гостиной, пока не засверкали спектрально-чистой красотой в заснеженном пейзаже раннего утра синие проблесковые маячки. Сумерки еще не вполне рассеялись. Наконец в дверь постучали, Мойра едва нашла в себе силы пройти через кухню и отпереть.
Полицейский глянул на Иэна и негромко чертыхнулся. За его спиной парамедик сбавил шаг. Она им сказала по телефону, что Иэн мертв, что сомнений быть не может, но они все равно примчались. Вот и хорошо, ведь ей только одного хотелось: поскорей убраться из коттеджа.
Подальше от Иэна.
Полицейский увел ее в гостиную. На вид ему было лет сорок пять. Пивной животик, но крепкие бока: легко представить, как он по выходным играет в кантри-бэнде.
– Можете говорить, мисс Кербишли?
– Я вам по телефону все объяснила. – Она закурила, попросив сигарету у полицейского.
– Там не только я был. Мне бы узнать, что примерно случилось: протокол потом составим.
Мойра оглянулась на кухню через приоткрытую дверь. Она видела спинку стула Иэна и край его левого плеча. Слышала негромкие вежливые голоса. Легко было вообразить, что в разговоре участвует и Иэн.
– Он мне позвонил, – сказала она. – Мы старые знакомые. Иэн вел себя странновато, и я решила прокатиться.
– Странновато в каком смысле?
– Он все твердил, что не собирается покончить с собой.
– Не собирается покончить с собой?
– Я решила не цепляться к словам. Поняла: с ним что-то неладно. Жалею только, что больше никому не позвонила, тогда приехала бы не одна.
