– А ИП всегда предлагает вам одну из двух возможностей? Скажем, всегда красное вино или всегда белое?
– Все не настолько примитивно, – сказала я. – Если бы у меня имелось явно выраженное предпочтение одного перед другим, тогда, разумеется, ИП всегда рекомендовала бы мне только одно, а не другое. Но у меня такого предпочтения нет. Иногда хочется красного вина, иногда белого. А бывает, вообще не хочется вина. – Я лишь надеялась, что мое разочарование не слишком заметно. Однако после сложной шарады с голубой карточкой, роботом и кораблем последнее, о чем я хотела бы говорить с Зимой, – о моей собственной несовершенной памяти.
– Значит, этот выбор случаен? – спросил Зима. – ИП с равным успехом может указать как на красное, так и на белое?
– Нет, ничего подобного. ИП следует за мной повсюду несколько сотен лет. Она сотни тысяч раз видела, как я пью, в нескольких сотнях тысяч ситуаций. Она предполагает, с высокой степенью вероятности, какое именно вино я предпочла бы в каждом определенном случае.
– И вы безоговорочно следуете ее совету?
Я глотнула красного вина.
– Разумеется. Вам не кажется, что это было бы несколько по-детски – поступать наоборот, только чтобы продемонстрировать свободу собственной воли? В конце концов, меня, скорее всего, удовлетворит предложенный ею выбор.
– Но если вы не игнорируете ее предложения время от времени, не становится ли вся ваша жизнь набором предсказуемых реакций?
– Может быть, – согласилась я. – Но разве это так уж плохо? Если я счастлива, о чем мне переживать?
– Я вас не критикую, – произнес Зима. Он улыбнулся и откинулся на спинку кресла, несколько разрядив возникшее в процессе расспросов напряжение. – Очень немногие люди в наше время пользуются услугами ИП, верно?
– Я не знаю, – ответила я.
– Менее одного процента из всего населения Галактики. – Зима понюхал вино и посмотрел сквозь бокал на небо. – Все остальные, за этим небольшим исключением, приняли неизбежное.
– Чтобы вместить тысячи лет воспоминаний, требуются машины. И что в этом такого?
– Но машины бывают разных типов, – сказал Зима. – Нейроимплантаты, полностью интегрированные в личностное самосознание. Неотделимые от биологической памяти. С ними вам не пришлось бы спрашивать ИП о том, какое вино предпочесть, и не нужно было бы дожидаться ответа. Вы бы просто знали, и все.
– И в чем же разница? Я позволяю записывать мой жизненный опыт машине, сопровождающей меня повсюду. Машина не упускает ничего, она настолько тонко настроена на восприятие моих запросов, что мне практически нет нужды спрашивать.
– Эта машина уязвима.
– Через определенные промежутки времени она делает резервную копию. И она не более уязвима, чем набор имплантатов у меня в мозгу. Прошу прощения, но это вряд ли убедительный довод.
– Вы правы, конечно же. Но существует и более весомый аргумент против использования ИП. Они слишком совершенны. Они не умеют искажать факты, не умеют забывать.
– Разве это не достоинство?
– Не совсем. Когда вы будете вспоминать что-нибудь, например этот наш разговор, через сотню лет, кое-что о нем вы будете помнить неточно. И эти неточности сами сделаются частью ваших воспоминаний, обретая весомость и материальность. А через тысячу лет ваши воспоминания об этом разговоре, возможно, совсем перестанут походить на реальность. Но вы все же будете утверждать, что ваши воспоминания точны.
– А если бы со мной была ИП, у меня осталась бы безупречная запись того, как именно развивались события.
– Верно, осталась бы, – согласился Зима. – Но это не живая память. Это фотография, механическое фиксирование. Оно замораживает воображение, не оставляет возможности неверно запомнить какие-нибудь детали. – Он сделал паузу, достаточную, чтобы снова наполнить мой бокал. – Представьте, что практически в каждом случае, когда вам доводилось сидеть на свежем воздухе вечером, подобным этому, вы предпочитали красное вино белому и, в общем, у вас не было причин сожалеть о сделанном выборе. Но однажды, по той или иной причине, вы вдруг согласились на белое вино – наперекор совету ИП, – и это оказалось чудесно. Все совпало как по волшебству: компания, беседа, атмосфера раннего вечера, потрясающий вид, эйфория от легкого опьянения. Изумительный день перетек в изумительный вечер.
– Вряд ли все это как-то связано с моим выбором вина, – заметила я.
– Верно, – согласился Зима. – И ИП, конечно же, не придаст ни малейшего значения данному счастливому стечению обстоятельств. Одно-единственное отклонение не сможет сколь-нибудь заметно повлиять на прогнозирующую модель. Она все равно укажет вам на красное вино, когда вы спросите в следующий раз.
Я ощутила неприятные мурашки от понимания.
– Но человеческая память работала бы не так.
