– Вот здесь и начались трудности, – сказал Зима, осторожно пробираясь дальше по тропинке. – По возвращении я, естественно, пытался отыскать Кобарго. С его помощью, решил я, мне удастся собрать воедино обрывки воспоминаний, хранящиеся у меня в голове. Но Кобарго не было, он сгинул где-то в Бухте. Клиника осталась, но теперь ею заправлял его внук.
– Держу пари, он не рвался общаться с вами.
– Точно, пришлось его убедить. По счастью, у меня имелись средства. Небольшой подкуп, небольшое насилие. – Он слегка улыбнулся при этих словах. – В итоге он согласился открыть архивы клиники и просмотреть записи своего деда, касающиеся моего пребывания у них.
Мы повернули вместе с тропинкой. И море, и небо сделались одинаково серыми, от голубого не осталось и следа.
– Что же произошло?
– Из записей следовало, что я никогда и не был человеком, – сказал Зима. Он немного помолчал, прежде чем продолжать, чтобы не осталось никаких сомнений по поводу только что сказанного. – Никакого Зимы не существовало до моего поступления в клинику.
Что бы я не отдала за какое-нибудь записывающее устройство или, если это невозможно, хотя бы за старый добрый блокнот с ручкой! Я нахмурилась, как будто это могло заставить мою память работать хоть немного лучше.
– Так кто же вы?
– Машина, – сказал он. – Сложный робот, самоуправляющийся искусственный интеллект. Мне было уже несколько сотен лет, когда я прибыл на Харьков-Восемь, и я был независимым на вполне законных основаниях.
– Нет, – сказала я, качая головой. – Вы человек с частями машины, но не машина.
– Клинические записи не допускали двойного толкования. Я поступил к ним роботом. Роботом андроидной формы, естественно, но тем не менее просто машиной. Меня демонтировали, и мои основополагающие познавательные функции были внедрены в искусственно выращенное биологическое тело. – Он пальцем постучал по оловянного цвета виску. – Здесь полным-полно органики и куча кибернетических механизмов. Невозможно понять, где начинается одно и заканчивается другое. Еще сложнее определить, кто здесь слуга, а кто господин.
Я смотрела на стоящего рядом Зиму, пытаясь сделать мысленный скачок, необходимый для того, чтобы увидеть в нем машину, пусть и машину с гибкими клеточными составляющими, но все-таки не человека. Не смогла, пока что не смогла.
Я сделала еще попытку:
– В клинике вам могли солгать.
– Не думаю. Они были бы куда счастливее, если бы я ничего не узнал.
– Ну хорошо, – согласилась я. – Но если все же поспорить…
– Там перечислялись факты. Факты легко проверить. Я изучил таможенные записи на Харькове-Восемь и обнаружил в них, что «самоуправляющийся робот» прибыл на планету за несколько месяцев до медицинской процедуры.
– Это не обязательно были вы.
– Никаких других роботов не прибывало в этот мир на протяжении десятилетий. Это мог быть только я. Более того, в записях указывался пункт отправления того робота.
– И какой же?
– Мир за пределами Бухты. Линтан-Три в Архипелаге Муара.
Отсутствие ИП походило на нехватку зуба.
– Не знаю, известно ли мне это место.
– Скорее всего, нет. Этот мир не из тех, какие посещают по собственному выбору. Рейсовые световые лайнеры туда не заходят. Единственная цель, которую я преследовал, посещая его, казалась мне…
– Вы ездили туда?
– Дважды. Один раз до операции на Харькове-Восемь, а второй недавно, чтобы выяснить, где я находился до Линтана-Три. Четкий след начал теряться, если не сказать больше… Но я задавал правильные вопросы, совал нос в правильные базы данных и в итоге выяснил, откуда я взялся. Только это был еще не окончательный ответ. Я посетил множество миров, и с каждым разом след становился все четче. Но на моей стороне было упорство.
– И деньги.
– И деньги, – подтвердил Зима, подтверждая справедливость моего замечания вежливым кивком. – Они несказанно помогли.
– Так что же вы обнаружили в конце?
– Я шел по следу до самого истока. На Харькове-Восемь я был быстродумающей машиной с человеческим уровнем интеллекта. Но я не всегда был так умен, так сложен. Я усложнялся поэтапно, насколько позволяли время и обстоятельства.
– Самостоятельно?
– По большому счету – да. Это время наступило, когда я стал самоуправляющимся и независимым по закону. Но мне пришлось дорасти до определенного уровня интеллекта, прежде чем я обрел свободу. А до того я был машиной попроще… чем-то вроде фамильной ценности или домашней зверушки. Я переходил от одного владельца к другому, из поколения в поколение. Они кое-что добавляли в меня. Они делали меня умнее.
– А как вы начинали?
– Как проект.
Зима привел меня обратно к бассейну. Экваториальная ночь опустилась быстро, и теперь бассейн был залит искусственным светом множества прожекторов, выставленных в ряд над зрительскими трибунами. С тех пор как мы видели бассейн в последний раз, робот успел приклеить на место все плитки.
– Уже готово, – сказал Зима. – Завтра швы заделают герметиком, а послезавтра бассейн заполнят водой. Я буду фильтровать ее, пока она не достигнет необходимой прозрачности.
– А потом?
– Приготовлюсь к представлению.
