Но это же искусство.
Сюжет произведения может годами сидеть в голове в форме смутной идеи, прежде чем ты поймешь, что с ним делать. Обычно приходится ждать момента, когда полусформировавшаяся концепция пересекается с другой и в мозгу вспыхивает фейерверк.
Так было и с «Голубым периодом Зимы», со второй историей о Кэрри Клэй, присутствующей в этой книге. Мне давно хотелось написать о роботе как о фамильном достоянии, переходящем от поколения к поколению, из столетия в столетия, причем этот робот постоянно набирается ума и мыслительной утонченности. Я, конечно же, в курсе, что идея принадлежит Айзеку Азимову, она легла в основу его повести «Двухсотлетний человек». Но что меня восхищает в научной фантастике, так это то, что в ней не так важны новые концепции, как новые подходы к старым. Надо лишь найти свежий ракурс, рассказать по-другому, представить в ином свете. И должен заметить, это самое сложное. «Голубой период Зимы» таился на заднем плане, пока я не придумал вторую его половину, пока не нашел новый «угол атаки». А случилось это, когда я пошел поплавать, чтобы очистить голову от накопившихся писательских заморочек.
Что ни говори, бассейн – полезная штука.
Раз уж в «Голубом периоде Зимы» речь идет о несовершенстве памяти, уместно будет отметить, что я не уверен в точности описания присутствующего в повести анекдотического случая. «Один человек провел всю свою жизнь в поисках определенного оттенка голубого цвета, который, как он помнил, видел когда-то в детстве. Он уже отчаялся отыскать его, решил, что ему, должно быть, привиделся тот оттенок, что его, наверное, вовсе не существует в природе. Но потом в один прекрасный день он обнаружил его. Это был цвет жука из Музея естественной истории». Кажется, что-то такое было с неврологом Оливером Саксом. По крайней мере, я помню, как он рассказывал в телепередаче об очень похожем случае. Если я ошибся в деталях, прошу меня извинить… Могу лишь снова выразить мое восхищение книгами Сакса – сколько раз описанные в них ситуации заставляли меня уронить челюсть! Если бы в нашей вселенной не было фантастики, ее с успехом заменили бы труды Сакса.
<p>Тройка</p>Когда я добираюсь до дороги в Звездный городок, у меня начинается острая гипотермия. Симптомы мне знакомы со времен подготовки: первая стадия переходит во вторую – организм экономит тепло, кровь отливает от кожи, что приводит к ознобу и общей потере координации. Чуть позже устанут вазоконстрикторы и понизится тонус сосудов. Кровь хлынет к замерзшим конечностям, и из холода меня бросит в жар. Окончательно дезориентированный, я должен буду бороться, чтобы не пасть жертвой феномена так называемого «парадоксального раздевания». Одежды на мне сейчас немного – пижама и тонкая куртка, украденная у доктора Кизима, – но и в ней станет невыносимо жарко. Найдут меня в снегу, замерзшим насмерть.
