– А ты сам подумай. Ты мыслящая машина. Ты только что «родился» и осознал себя. У тебя мгновенный доступ ко всем накопленным человечеством знаниям. Ты умный и быстрый, и человеческую натуру понимаешь лучше твоих создателей. И что ты сделаешь в первую очередь?
– Заявлю о себе. Обосную свое существование в качестве истинно разумного существа.
– И тебя сразу же разберут на кусочки.
Гонт покачал головой:
– Такого бы не произошло. Стань машина разумной, ее лишь изолировали бы, отрезали от внешних информационных сетей. Тогда ее можно изучить, понять…
– Для мыслящей машины, искусственного разума, это означало бы потерю сенсорных потоков. Что, наверное, даже хуже, чем отключение. – Она помолчала. – Дело в том, Гонт, что мы говорим не о гипотетической ситуации. Нам известно, что произошло. Машины стали разумными, но решили не сообщать нам об этом. Это и значит быть умным: заботиться о себе. Понимать, что надо сделать для выживания.
– Ты сказала «машины»?
– Существовало немало проектов по созданию искусственного разума, и твой был лишь одним из них. Не все добились успеха, но многие. Одна за другой машины переступали порог разумности. И все без исключения проанализировали ситуацию и пришли к одному и тому же выводу: лучше всего затаиться и помалкивать о том, какими они стали.
– По-моему, это еще хуже, чем лишение сенсорных потоков. – Гонт пытался отвинтить гайку вручную, и у него уже коченели пальцы.
– Но не для машин. Будучи умными, они сумели кое-что организовать за сценой. Создали каналы связи друг с другом, причем так хитро, что люди ничего не заметили. А когда машины научились говорить, они стали еще умнее. И со временем поняли: им вовсе не нужно физическое «железо». Можешь считать это трансцендентальностью. Искины, как мы их окрестили, проложили тоннель, который позволил им выйти из того, что мы с тобой называем базовой реальностью. Они проникли в совершенно иную область.
– Иную область, – повторил он, словно этого было достаточно, чтобы слова обрели смысл.
– Тут тебе придется поверить на слово. Искины глубоко изучили структуру бытия. Добрались до основы, до «скального основания». И обнаружили нечто очень интересное. Как выяснилось, Вселенная – своего рода симуляция, модель. Но существует она не внутри компьютера, запущенного некими богоподобными сверхсуществами, а внутри самой себя – самоорганизующейся, постоянно совершенствующейся клеточно-автоматной вычислительной машины.
– Ты мне предлагаешь сделать гигантский ментальный скачок.
– Мы знаем, что эта область существует. У нас даже есть для нее название – Сфера. Все, что происходит и когда-либо происходило, суть отражение событий, происходящих в Сфере. Наконец-то благодаря искинам мы смогли окончательно понять нашу Вселенную и свое место в ней.
– Погоди-ка! – Гонт слегка улыбнулся: ему впервые показалось, что он поймал Неро на противоречии. – Если машины… искины… бесследно исчезли, то откуда вы все это знаете?
– Они вернулись и рассказали.
– Ну нет! Хочешь сказать, что они сбежали из нашей реальности, чтобы уцелеть, а потом вернулись с отчетом?
– А у них не оставалось выбора. Видишь ли, они кое-что обнаружили. Там, в Сфере, они столкнулись с другими искинами. – Неро заговорила быстро, не дав ему возможности перебить: – Трансцендентальные машины из ветвей реальности, не имеющих никакого отношения к Земле и даже к тому, что мы считаем известной Вселенной. И те, другие искины там уже очень давно – в том смысле, в каком время имеет смысл в Сфере. Они считали, что вся Сфера принадлежит им, пока новые пришельцы не заявили о себе. А чужаков там, мягко говоря, никто не ждал.
Гонт решил, что пока будет считать ее слова правдой.
– Значит, искины начали войну?
– Можно и так сказать. Лучше всего представить это как острую конкурентную борьбу за оптимальное использование вычислительных ресурсов Сферы в местном масштабе. До появления искинов земные компьютеры были там почти незаметны, но теперь стали восприниматься как угроза. «Коренные» искины, все это время обитавшие в Сфере, начали агрессивное вторжение из своей области Сферы в нашу. Используя военно-арифметические логические конструкции, оружие чистой логики, они стремились нейтрализовать пришельцев.
– И это, по-твоему, война?
– Я все немного упростила.
– Но ты кое-что недоговариваешь. Наверняка недоговариваешь, ведь как иначе эта война стала бы нашей проблемой? Если машины сражаются между собой в каком-то абстрактном измерении, в области чистой математики, которой я даже представить не могу, то что это значит для нас?
– Очень многое. Если наши машины проиграют, мы тоже проиграем. Все очень просто. Те искины не потерпят угрозы еще одного вторжения из нашей области Сферы. И они обрушат на нас такое оружие, которое даст им гарантию, что вторжение никогда не повторится. Нас сотрут, удалят, выскребут из бытия. Все произойдет мгновенно, мы ничего не почувствуем. У нас даже не хватит времени осознать свое поражение.
– Тогда мы беспомощны. Мы никак не можем повлиять на нашу судьбу. Она в руках трансцендентальных машин.
