«Грань между красотой и ужасом, – подумал Мерлин[14], – очень тонка». Тем более когда имеешь дело с Путем. Как ни соблазнительно было думать, что увиденное ими из иллюминатора катера – лишь мираж, всегда наступал момент, когда загадочный артефакт, именуемый свирелью, начинал мурлыкать, вибрируя в своих металлических креплениях. Свирель ощущала близость Пути и стремилась сделать то, для чего была создана.
Это, похоже, беспокоило всех, кроме Иволги.
– Красников! – изрекла она, произнося незнакомое имя, словно ругательство.
Иволга была самой молодой и самой сообразительной из четырех учеников, согласившихся сопровождать Мерлина в этой командировке. Остальные сперва обрадовались, что она присоединилась к маленькой свите Мерлина; им не терпелось послушать ее догадки касательно Пути и таинственных Пролагающих Путь. Но в тесном катере очарование Иволги развеялось с впечатляющей скоростью.
– Красников? – переспросил Мерлин. – Извини, мне это все равно ничего не говорит. – Он посмотрел на вытянувшиеся лица остальных. – Тебе придется нас просветить, Иволга.
– Красников был… – она на мгновение умолкла, – ну, полагаю, человеком. Он жил десятки килолет назад, задолго до Пролагающих Путь, даже до Расцвета. У него была идея насчет того, как передвигаться быстрее света, не сопряженная ни с червоточинами, ни с тахионами.
– Этого не может быть, Иволга, – сказал долговязый юноша с сальными волосами. Его звали Ткачиком. – Невозможно двигаться быстрее света, если не брать материю с отрицательной плотностью.
– Подумаешь! Ткачик, по-твоему, Пролагающих Путь это волновало бы?
Мерлин улыбнулся и подумал, что проблема с Иволгой вот в чем: когда она на чем-нибудь настаивает, то приводит веские доводы.
– Но Путь, вообще-то, не позволяет путешествовать быстрее света, – сказал другой ученик. – Насколько нам известно.
– Конечно. Я лишь говорю, что Паутина Пути могла быть попыткой создать сеть из труб Красникова, но она сработала не совсем так, как планировали ее создатели.
Мерлин хмыкнул:
– А что такое труба Красникова?
– Зона измененного пространства-времени в форме трубы протяженностью в световые годы. Почти как участок Паутины. Суть в том, чтобы обеспечить путешествия в другие звездные системы, в оба конца, за сколь угодно краткое объективное время.
– Вроде червоточины? – спросил Ткач.
– Нет. Математические формулы абсолютно другие. – Иволга вздохнула и посмотрела на Мерлина в поисках моральной поддержки. Он кивнул ей: продолжай, – понимая, что она уже безвозвратно отстранилась от остальных. – Но там, видимо, есть какая-то хитрость. Ясно, что две смежные трубы Красникова, идущие во встречном направлении, нарушают причинно-следственные связи. Возможно, когда это произошло…
– Они получили что-то наподобие Паутины?
Иволга кивнула Мерлину:
– Не статичную трубу реструктурированного пространства-времени, но движущуюся колонну, мчащуюся лишь чуть медленнее скорости света. Конечно, это тоже было полезно. Корабли могли идти по Пути, пересекать межзвездное пространство в сплошном тау-факторе, а под конец мгновенно сбрасывать скорость, просто выходя из потока.
– Все это очень круто, – произнес Ткачик. – Но если ты такой эксперт, почему не скажешь, как сделать, чтобы свирель работала нормально?
– Вы бы все равно не поняли, – сказала Иволга.
Мерлин уже готов был вмешаться. Напряженные отношения – это одно, но он не желал терпеть перепалок на борту катера. Но тут его спасла перчатка – начала покалывать тыльную часть руки, сообщая о приватном вызове с корабля-матки. Он с облегчением отстегнул привязные ремни и оттолкнулся от четверых юнцов.
– Я скоро вернусь, – сказал он. – Постарайтесь друг друга не придушить, ладно?
Катер был узким, всего сорок метров в длину, и неудивительно, что за четыре дня, проведенные за пределами «Колибри», начались столкновения характеров. Воздух тоже был резким от юношеских феромонов; Мерлин не помнил такого со времен прошлой поездки. Юнцы вырастали и переставали быть его безусловными поклонниками.
Мерлин прошел мимо свирели, установленной вдоль корпуса корабля на металлических креплениях. Этому конусообразному устройству было десять тысяч лет, но его матовая черная поверхность не имела никаких отметин. Оно все еще мурлыкало, словно сытый кот. Чем ближе они подходили к Пути, тем сильнее откликалась свирель. Она хотела освободиться, и вскорости – Мерлин на это надеялся – ее желание должно было исполниться.
Старейшины, конечно же, будут недовольны.
За свирелью располагался узкий проход с прозрачными стенами. Он вел в личные покои Мерлина. Мерлин оттолкнулся и поплыл по проходу; после четырех дней адаптации падать было легко и удобно. Зрелище, конечно, потрясающее. Мерлин, как всегда, притормозил и полюбовался им.
