Перепел добавил на нее еще одну звезду, которой прежде не было видно. Она лежала прямо по курсу, всего лишь в нескольких десятках световых лет. Пошевелившись, чтобы создать параллакс, старейшины увидели, что звезда почти в точности совпадает с Путем.
– У нас есть шанс, – сказал Перепел. – Небольшой, но это лучше, чем ничего. В этой системе мало планет: несколько каменистых и один газовый гигант с лунами. Никаких признаков присутствия людей. И все же Путь проходит прямиком через эту систему. Возможно, это случайное совпадение… или Пролагающие Путь хотели включить систему в свою сеть.
Мерлин кивнул. Какой бы обширной ни была Паутина, она все же включала лишь около десяти миллионов звезд. Десять миллионов – вроде бы огромное число, но на каждую звезду сети приходилось сорок тысяч звезд, до которых можно было добраться лишь традиционным способом.
– Далеко до нее? – спросил Мерлин.
– Если мы не изменим курс, – ответил Перепел, – то доберемся туда через несколько десятилетий мирового времени. Вот что я предлагаю. Мы сбросим скорость, остановимся в этой системе и спрячемся в ней. У нас будет тридцать лет до появления хескеров. Будет время, чтобы найти лучшие укрытия и замаскироваться так, чтобы нас не обнаружили.
– Они будут искать нас, – сказал Жаворонок.
– Необязательно, – заметил Перепел. Взмахнув руками, он сжал их, а потом медленно развел в стороны. – Мы можем разделить «Колибри» на две части. Одна будет по-прежнему двигаться вперед с нашей нынешней скоростью, при которой хескеры постепенно нас догонят. Вторая, меньшая, часть резко убавит ход, но ее лучеиспускание будет направлено в противоположную от чужаков сторону. Мы можем точно отрегулировать направление луча, чтобы тот рой, который впереди, тоже не засек его.
– Это… впечатляет, – сказал Мерлин. Теперь он держал руку в перчатке под столом, не желая, чтобы кто-нибудь увидел поступающие на нее плохие новости. – Если ваш стиль – прятаться.
– Стиль тут ни при чем – просто рациональная надежда.
Перепел оглядел переговорную. В этот момент он казался более старым и хрупким, чем подобает капитану. Заострившиеся скулы выпирали на лице.
Заговорил Жаворонок:
– Капитан! Я хотел бы командовать той частью корабля, которая продолжит полет.
Послышались одобрительные шепотки. Жаворонок определенно был не единственным, кто предпочитал не прятаться, даже если большинство пожелает последовать за Перепелом.
– Погодите, – сказала Дрофа. – Если мы отправим людей вперед в качестве приманки, но они будут знать правду, мы рискуем тем, что со временем хескеры тоже узнают это.
– Ничего, мы рискнем, – огрызнулся Перепел.
– Никакого риска, – сказал Жаворонок. – Даю слово, что я лично уничтожу свой корабль, но не допущу, чтобы он достался хескерам.
– Мерлин! – позвал капитан. – Ты с нами?
– Конечно, – сказал Мерлин, выходя из мрачной задумчивости. – Я полностью поддерживаю ваше предложение… так как обязан это сделать. Несомненно, у нас будет время полностью замаскироваться и скрыть свои следы, прежде чем рой пройдет рядом. Только вот одно…
Перепел склонил голову набок и подпер ее рукой, как человек, умирающий от усталости.
– Да?
– Вы сказали, что эта система почти ничем не примечательна. Но разве само присутствие Паутины не делает ее примечательной?
– Нет, – сказал Перепел. Его терпение явно истощилось. – Нет, тут кое-что другое. Небольшая аномалия в соотношении массы и световой мощности звезды. Но я сомневаюсь, что это имеет значение. Смотри на вещи оптимистично, Мерлин. Ты сможешь проводить исследования, пока остальные будут заниматься скучной работой по маскировке. И у тебя будут твои драгоценные свирели, не говоря уже о близости Паутины. И куча времени на все эксперименты, какие ты только сможешь придумать. Я даже уверен: ты сделаешь что-нибудь – и эти две свирели протянут достаточно долго, а тогда…
Мерлин снова посмотрел на свою перчатку, надеясь, что в полученных данных есть ошибка либо что глаза его обманули. Но нет.
– Это одна свирель, – сказал он.
Нагие и переплетенные, Иволга и Мерлин словно парили в космосе, воспламеняя средоточие человеческого тепла между ними. Исчезновение стен маленького корабля было задумано, чтобы удивить Иволгу и произвести на нее впечатление. Мерлин скрупулезно его спланировал. Но вместо этого Иволга начала дрожать, хотя в каюте ничуть не похолодало. Мерлин провел рукой по бедру женщины, ощущая, как ее кожа покрывается пупырышками.
– Это всего лишь фокус, – сказал он Иволге, уткнувшейся лицом ему в грудь. – Снаружи нас никто не увидит.
– Сила и мудрость! Мерлин, мне стало так холодно! Я чувствую себя такой маленькой и уязвимой, словно огонек свечи.
– Но ты со мной.
– Это ничего не меняет. Ну как ты не понимаешь? Мерлин, ты всего лишь человек, а не защищающая меня Божественная сила.
Мерлин недовольно заворчал, но, сознавая, что момент испорчен, вернул стены на место. Звезды по-прежнему были видны, но теперь стал заметен и удерживающий их в каюте корпус из просвечивающего метасапфира, исписанный управляющей графикой.
