Потом над площадкой гулко разнесся другой голос, принадлежавший мужчине намного старше командира. В этом голосе было нечто неодолимо властное. Мерлин огляделся – посмотреть, от кого исходит окрик, – и увидел, что потерпевший аварию самолет по-прежнему опутан сетью, а пилот выползает из этой мешанины с деревянной коробкой в руках. Ружье, упиравшееся в поясницу Мерлина, исчезло, сурового вида молодой мужчина замолчал, ожидая, пока пилот не выберется наружу.
Пилот снял защитные очки, и оказалось, что у него морщинистое лицо немолодого человека; седая борода и бакенбарды выделялись на фоне красноватой обветренной кожи. На мгновение Мерлину почудилось, что он смотрит в зеркало на себя самого, много лет спустя.
– Приветствую вас от имени Когорты, – сказал Мерлин. – Это я спас вас.
– Геко, – сказал краснолицый мужчина и ткнул коробкой в грудь Мерлина. – Геко бросить!
Теперь, когда у Мерлина появилась возможность взглянуть на коробку поближе, он увидел, что та повреждена: бока вдавлены, крышка оторвана. Внутри, на соломенной подстилке, лежало множество разбитых стеклянных флаконов. Пилот взял один из них и поднес к лицу Мерлина. По его пальцам потекла жидкость цвета меда.
– Что это? – спросил Мерлин.
Оставив Мерлина держать коробку и цветы, краснолицый пилот гневно указал на обломки самолета, в особенности на цилиндр, который Мерлин принял за топливный бак. Теперь же он увидел, что в цилиндре лежали десятки таких коробок, и большинство из них, видимо, оказались раздавлены, когда Мерлин подтолкнул авиетку «Тираном».
– Я сделал что-то плохое? – спросил Мерлин.
В мгновение ока гнев пилота сменился отчаянием. Он заплакал. По запачканному копотью лицу потянулись дорожки слез.
– Все, – сказал он, уже тише. – Все ощутимый чернила. Геккон.
Мерлин достал из коробки один из немногих уцелевших флаконов и поднес хрупкую вещицу к глазам:
– Лекарство?
– Пластрон, – ответил мужчина, забирая у Мерлина коробку.
– Покажите, что вы с этим делаете, – сказал Мерлин, сделав такой жест, будто собирался выпить содержимое. Пилот покачал головой и сощурил льдисто-голубые глаза, словно желая показать, что Мерлин то ли дурень, то ли насмехается над ними. Мерлин закатал рукав и поднес флакон к руке так, будто делал себе укол. Пилот нерешительно кивнул.
– Пластрон, – сказал он снова. – Внешний пластрон.
– У вас проблема с медициной? Вы привозите лекарства?
– Ощутимый, – повторил мужчина.
– Пойдем со мной, – сказал Мерлин. – Что бы это ни было, мы можем синтезировать его на борту «Тирана». – Он поднял целый флакон и придвинул к нему указательный палец. Потом показал на корабль и развел руки в стороны, надеясь, что пилот поймет: лекарства может стать больше. – Один образец. Вот все, что нам нужно.
Внезапно возникла какая-то суматоха. Мерлин огляделся и увидел, что через площадку к ним бежит какая-то девочка. По меркам Когорты, ей было всего шесть-семь лет. На ней было пальто того же вида, что у всех, поношенные черные ботинки и перчатки – ни шапки, ни очков, ни дыхательной маски. Завидев ее, пилот крикнул:
– Минла! – одно-единственное слово, в котором звучали одновременно и предостережение, и нечто более личное, точно этот немолодой мужчина был ее отцом или дедом. – Минла дуб трилистник, – добавил он твердо, но по-доброму. Похоже, он был рад видеть ее, но очень недоволен тем, что девочка выбежала вперед именно в этот момент.
– Цинк Кукушка, – сказала девочка и обняла пилота за талию: выше она не доставала. – Цинк Кукушка, медвежий Кукушка.
Краснолицый мужчина присел на корточки – глаза его все еще были мокрыми – и провел пальцем в перчатке по растрепанной черной челке. У девочки было маленькое обезьянье личико, на котором читались и озорство, и ум.
– Минла, – ласково повторил пилот. – Минла, Минла, Минла. Гастрик спор бык, волшебный четкий, Минла?
Судя по тону, вопрос был риторическим.
– Утесник цинк, – сказала девочка с раскаянием. А потом она – возможно, впервые – заметила Мерлина. В течение одного тревожного мгновения, судя по ее лицу, она колебалась между удивлением и подозрительностью, словно он был некоей загадкой, только что вторгшейся в ее мир.
– Тебя случайно не Минлой зовут? – спросил Мерлин.
– Минла, – еле слышно прошептала девочка.
– Мерлин. Рад познакомиться, Минла. – И прежде, чем кто-нибудь из взрослых успел вмешаться, он протянул ей один из индиговых гиацинтов, которые «Тиран» недавно сплел для него, соткал по древним молекулярным образцам из его биобиблиотеки. – Это тебе. Красивые цветы для красивой маленькой девочки.
– Бык брызги, – сказал краснолицый мужчина, указывая на одно из зданий на краю площадки. Какой-то солдат подошел и протянул девочке руку, собираясь отвести ее в здание. Она хотела отдать цветок Мерлину.
– Нет, – сказал Мерлин. – Можешь оставить его, Минла. Это тебе.
Девочка отвернула воротник пальто и сунула цветок за пазуху для пущей сохранности, снаружи осталась торчать лишь верхушка. Казалось, будто яркий цветок бросает отсвет на ее лицо.
– Мерлин? – спросил пожилой мужчина.
– Да.
Мужчина постучал себя кулаком по груди:
– Кукушка.
