Потом он указал на флакон, который Мерлин по-прежнему держал в руках.
– Пластрон, – повторил он. Затем вопросительно произнес, кивнув в сторону «Тирана»: – Больше пластрон?
– Да, – сказал Мерлин. – Я могу сделать для вас еще лекарства. Больше пластрон.
Краснолицый мужчина стал изучающе смотреть на него – это продолжалось чуть ли не целую вечность. Мерлин предпочел помолчать. Если пилот все еще не уловил смысла его предложения, новые убеждающие слова не помогут. Потом пилот потянулся к поясу, расстегнул кожаную кобуру, достал пистолет и дал Мерлину время рассмотреть его. Заходящее солнце играло на хорошо смазанном черном стволе, инкрустированном вычурным орнаментом из чего-то наподобие китового уса.
– Мерлин больше пластрон, – сказал Кукушка. Потом взмахнул пистолетом, чтоб подчеркнуть свои слова. – Удар апостол.
– Удар апостол, – повторил Мерлин, когда они пошли вверх по трапу. – Никакого обмана.
Еще до того, как «Тиран» добился определенных успехов в расшифровке местного языка, Мерлин сумел договориться с Кукушкой. Лекарство оказалось очень простым, легко синтезируемым препаратом – бета-лактамным антибиотиком узкого спектра действия, если верить кораблю. Как раз то, что местные могли использовать для лечения грамположительной бактериальной инфекции – например, бактериального менингита, – если у них не было ничего получше.
«Тиран» мог производить антибиотики сотнями литров или синтезировать что-нибудь куда более эффективное в таких же количествах. Но Мерлин не видел смысла с самого начала раскрывать свою самую ценную карту. Вместо этого он предпочел дать Кукушке ровно столько лекарства – и во флаконах такого же вида, – сколько тот вез, когда его самолет повредили. Первые две партии Мерлин отдал в подарок, чтобы компенсировать вред, который причинил, пытаясь спасти Кукушку; тот должен был поверить, что это максимум возможного и «Тиран» не способен и дальше производить настолько же действенные лекарства в таком же количестве. Лишь на третий день, вручив ему третью партию, Мерлин упомянул о материалах, которые требовались для починки корабля.
Он, конечно же, ничего не сказал, – как минимум, не сказал ничего такого, что могли бы понять местные жители. Но вокруг во множестве валялись образцы материалов, в которых Мерлин нуждался – преимущественно металлы и органические соединения, а также вода для пополнения топливных баков «Тирана», работавшего на термоядерной энергии. Поэтому Мерлин добился значительного прогресса при помощи одних лишь жестов и мимики. Он продолжал постоянно разговаривать на Всеобщем и прилагал все усилия, чтобы убедить местных отвечать ему на своем языке. Даже когда он находился внутри огороженной территории, «Тиран» следил за всеми разговорами благодаря микроскопическим подслушивающим устройствам, которые Мерлин носил на себе. При этом корабль непрерывно испытывал и отвергал модели языка, применяя и свои знания общих принципов человеческой грамматики, и свою сжатую базу древних языков, зафиксированных Когортой, многие из которых происходили непосредственно от Всеобщего. Возможно, Лекиф пробыл в изоляции десятки тысяч лет, но компьютеры расшифровывали языки и постарше этого. Мерлин не сомневался, что «Тиран» в конце концов справится с задачей, если обеспечить ему достаточно материала для работы.
Было все еще неясно, кем местные жители считают Мерлина – пленником или почетным гостем. Он не предпринимал попыток уйти, а они не мешали ему возвращаться на корабль, когда приходило время забирать очередные флаконы с антибиотиками. Возможно, они полагали, что задерживать его бессмысленно, учитывая предполагаемое могущество его технологий. Или считали – справедливо, если на то пошло, – что «Тиран» никуда не улетит, пока его не починят и не заправят топливом. Как бы то ни было, прибытие Мерлина вызвало у них скорее живой интерес, чем благоговение, ибо они догадывались, что́ пришелец может для них сделать.
Мерлину нравился Кукушка, хотя он почти ничего не знал об этом человеке. Тот явно занимал высокую должность в своей организации, какой бы она ни являлась, военной или политической, но, кроме того, был достаточно храбр, чтобы в военное время отправиться в опасный полет за медикаментами. И дочь его любила, а это что-нибудь да значило. Мерлин был не в курсе, кем ей приходится Кукушка, отцом или опекуном, хотя тот казался достаточно старым, чтобы их разделяло одно поколение.
В те первые дни Мерлин узнавал все скорее благодаря Минле, чем взрослым. Взрослые, похоже, были готовы, как минимум, сделать попытку ответить на его вопросы, если могли их понять. Но обычно эти объяснения не давали ничего. Ему показывали карты, печатные труды, исторические и технические, но все это не проливало света на множество загадок этой планеты. А на расшифровку текста у «Тирана» ушло бы даже больше времени, чем на расшифровку устной речи.
