Костюм начал покалывать шею – устанавливал контакт со спинным мозгом. Потом последовало обычное мгновение дезориентации – и вот «Тиран» растаял, сменившись теплыми каменными стенами и высокими резными окнами, сквозь которые светило янтарное солнце.
Кряква стояла рядом с ним:
– Где это мы?
– Там, где я родился. Где мы с братом провели первые двадцать лет жизни до прихода Когорты. – Мерлин подошел к ближайшему окну и жестом предложил Крякве следовать за ним. – Коростель создал эту симуляцию, когда после нашего ухода прошло уже изрядно времени. Теперь и он ушел, так что она напоминает мне о многом из моего прошлого.
– Твой брат умер?
– Это тяжелая тема.
Кряква не стала настаивать.
– А на какой мы планете?
– Изобилие. Так мы ее называли. Думаю, это распространенное название. – Мерлин взошел на постамент у окна с ажурной резьбой – так можно было увидеть больше. – Видишь землю внизу?
Кряква потянулась и выглянула в окно:
– Она движется. Скользит под нами. Я думала, мы в каком-то замке или типа того.
– Так и есть. Это Дворец Вечных Сумерек. Он тринадцать столетий служил домом моей семье – столько же времени прошло после вашего визита в эту систему. – Мерлин погладил резной камень. – Мы его не строили. Он много веков кружил, необитаемый, над Изобилием, двигаясь на постоянной скорости вместе с границей дня и ночи. Мои предки первыми добрались до него с земли, при помощи сверхзвукового самолета. И владели им в течение жизни сорока поколений. – Он поднял лицо к вечному, неизменному солнцу, висевшему на одной и той же высоте над постоянно текущим горизонтом. – Мой дядя был, можно сказать, археологом-любителем. Он зарылся в камень, на котором стоял наш дворец, и добрался аж до антигравитационного киля. Сказал, что, судя по всему, дворцу как минимум двадцать тысяч лет, а то и больше. – Мерлин коснулся плеча Кряквы. – Позвольте показать вам кое-что еще.
Она вздрогнула от его прикосновения, но позволила отвести себя в одну из маленьких гостиных, соседствовавших с главным залом. Мерлин встал у двери, остановил женщину и приложил палец к губам. Посреди гостиной, на ковре, сидели два мальчика. Золотой свет очерчивал их силуэты. Мальчиков со всех сторон окружали игрушечные армии, стройные прямоугольники полков и взводов.
– Это я с Коростелем, – прошептал Мерлин. Младший мальчик – ход был его – переставил фигурку с одного фланга на другой. – Грезим о войне. Еще не знаем, что хлебнем ее по горло.
Он попятился, оставляя мальчиков с их игрушками, и повел Крякву в соседнюю гостиную.
Там в строгом черном кресле, лицом к одному из залитых солнечным светом окон, сидела пожилая женщина, почти отвернувшись от двери. Одетая в черное, с руками, лежавшими на коленях, она не делала ни единого движения и держалась настороженно.
– Прошли годы, – сказал Мерлин, – и нас с Коростелем забрали с Изобилия. Считалось, что это доброе деяние, возможность спасти хоть что-то с нашей планеты в преддверии появления хескеров. Но это разлучило нас с матерью. Мы не смогли вернуться к ней. Она осталась там, вместе с руинами империи. Ее сыновья ушли. А ее мир вскоре погиб.
Женщина, словно заметив посетителей, слегка повернулась, и ее лицо стало видно лучше. Она взглянула на дверь, как будто выискивала призраков.
– У нее такой нежный взгляд, – тихо сказала Кряква.
– Она была доброй, – так же тихо отозвался Мерлин. – Люди говорили о ней плохо, но не знали ее, как знали мы с Коростелем.
Женщина медленно повернулась обратно к окну, снова обратив к ним профиль, глаза ее блестели.
– Она когда-нибудь говорит?
– Ей незачем. – У Мерлина на миг пересохло во рту. – Мы видели, как это произошло. Видели с корабля-поглотителя. Как оружие хескеров ударило по Изобилию. Как рухнул Дворец Вечных Сумерек. – Мерлин отвернулся от изображения матери. – Я хотел когда-нибудь вернуться и собственными глазами увидеть, что́ уцелело. Но не сумел себя заставить.
– Сколько умерло? – спросила Кряква.
– Сотни миллионов. Перепел спас лишь нас двоих да кое-что из культурного наследия. Видишь, я знаю, что это такое, Кряква. Уж поверь мне, знаю. – Он отвернулся от нее с ледяным равнодушием. – Корабль, выведи Крякву отсюда.
– А ты?
– Мне нужно немного побыть одному. А ты пока вспоминай все, что мне нужно знать об этой двойной системе. У тебя есть пять часов.
«Тиран» удалил Крякву из Дворца. Мерлин остался стоять в одиночестве и молчании. Потом он вернулся в гостиную, где смотрела в окно его мать, заточенная в бесконечном золотом дне, и побыл в ее тени, думая, не стоит ли избавить ее от этих дум о потерях и одиночестве.
Они успешно вышли из Паутины. Мерлин затаил дыхание и облегченно выдохнул лишь после того, как переход завершился и свирель перестала звенеть на своей подставке, словно надтреснутый колокол.
Мерлину потребовалось несколько минут, чтобы оценить обстановку.
