– Нет. – Женские глаза за щитком шлема сузились. Мерлин видел лишь верхнюю часть ее лица, но было ясно, что она молода. – Я не помню точно, когда ты сбежал. Но это случилось тысячелетия назад. Уж это-то я помню. Ты можешь быть кем угодно. Хотя зачем рисковать, путешествуя под этим именем…
– Значит, я – это я, ведь так? Только у меня может хватить глупости, чтобы назваться Мерлином. – Он попытался сделать хорошую мину при плохой игре. – Да, прошли тысячи лет, но не для меня. Большую часть этого времени я путешествовал на скорости, близкой к световой. «Тиран», мой корабль, способен входить в Паутину. Я искал эти сведения…
– Воровал.
– Искал. Я нахожусь на территории, которую знаю недостаточно хорошо, чтобы двигаться уверенно, и подумал, что у вас могут быть карты лучше моих. Так и оказалось. Но это еще не все. Кстати, как вас зовут? Я хотел сказать, раз уж мы так мило беседуем…
Мерлин заметил нерешительность в глазах женщины. Миг, когда она готова была отказать ему даже в праве знать ее имя, будто не собиралась позволить ему прожить достаточно долго, чтобы это имело значение. Но что-то надломилось, и она сдалась.
– Кряква. В каком смысле «это еще не все»?
– В этих файлах. Упоминание о свирели. Это правда? У вас есть свирель?
– Если твой корабль способен входить в Паутину, значит у тебя есть своя свирель.
Мерлин кивнул:
– Да. Но моя свирель повреждена и не работает так, как надо. Я попал в аномалию внутри Паутины, и переход с каждым разом становится все труднее. Я не ожидал найти здесь свирель, меня интересовали карты. Но теперь, когда мне стало известно, что я случайно натолкнулся…
– Ты ее украдешь.
– Нет. Возьму взаймы, исходя из негласной договоренности, что я в конечном счете действую во благо Когорты. Существует оружие, способное изменить баланс сил в этой войне. Чтобы найти его, мне нужен «Тиран», а «Тирану» нужна свирель.
– Тогда у меня есть для тебя плохие новости. Мы ее продали, – бесцеремонно и презрительно сказала женщина. – Это случилось в системе двойной звезды, в нескольких световых годах отсюда. Нам требовался ремонт, материалы, запчасти для корабля, которые мы не могли произвести сами. Мы навели контакты и послали переговорщиков. Я входила в дипломатическую группу. Мы произвели обмен, отдали им свирель – и Радужница получила то, что нам было нужно.
Мерлин отвернулся с отвращением:
– Вы идиоты.
Кряква повела дулом пистолета перед его лицевым щитком. Мерлин отшатнулся, невольно задумавшись, готова ли она пристрелить его на месте.
– Не суди нас. И не суди Радужницу за принятые решения. Тебя там не было, и ты понятия не имеешь, через что мы прошли. Рассказать, что случилось со мной?
Мерлин благоразумно промолчал.
– Это было хранилище, расположенное почти в середине корабля, – продолжила Кряква. – Лучшее место для того, чтобы спрятать энергию, если не собираешься ей пользоваться. Капсулы анабиоза отказывали одна за другой. Нас была тысяча, потом осталась сотня, потом – десять человек. Каждый раз мы просыпались, считали, сколько осталось в живых, тянули жребий – кому достанутся работающие капсулы. Их становилось все меньше и меньше. Я – последняя. Последняя из тех, кто получил работающую капсулу. Я поставила питание на минимум. И настроила капсулу так, чтобы она разбудила меня, если мимо нее кто-нибудь пройдет.
Мерлин подождал секунду, потом кивнул:
– Могу я высказать предложение?
– Если тебе от этого полегчает – давай.
– У меня тепло, есть воздух, и мой корабль по-прежнему способен двигаться. Мне кажется, мы намного быстрее начали бы доверять друг другу, если бы поговорили лицом к лицу, без всего этого стекла и вакуума между нами.
Женщина фыркнула:
– С чего ты решил, что я тебе доверюсь?
– Люди ко мне тянутся.
Свирель представляла собою матово-черный конус, длина которого равнялась росту Мерлина. Она покоилась в гнезде из металлических креплений, острым концом к корме, в отсеке рядом с машинным отделением «Тирана». Похоже, свирели работали лучше, если находились поблизости от центра тяжести корабля, но других явных закономерностей не было, и большинство сведений о свирелях собрали по крохам, благодаря догадкам и экспериментам.
– Она все еще работает, в какой-то мере, – сказал Мерлин, погладив рукой в перчатке конусообразное устройство. – Но мне кажется, она умирает. Боюсь загадывать, сколько еще переходов я смогу совершить.
– И что ты будешь делать, если она выйдет из строя? – спросила Кряква, умудрившись сделать так, чтобы вопрос звучал одновременно и безапелляционно, и деловито, будто ответ ни капли не интересовал ее.
Они сняли шлемы, но остались в скафандрах. Мерлин закрыл свой шлюз, но не отстыковал «Тиран» от корабля-поглотителя. Он провел Крякву по узкому лабиринту жилой части, не задерживаясь для пояснений. Ему не терпелось продемонстрировать ей, что он говорит правду, как минимум о свирели.
– Сомневаюсь, что у меня останется много времени для размышлений над этим, если она выйдет из строя. Возможно, я превращусь в интересное пятно, да и все.
