Мерлин изобразил улыбку, но Кряква по-прежнему смотрела на него сурово и с сомнением.
– Быстрая смерть – не повод жаловаться.
Мерлину никак не удавалось ее понять. Голова женщины, торчавшая из шейного кольца скафандра, казалась слишком маленькой, слишком детской. Кряква была коротко стрижена и выглядела одновременно и крепко сбитой, и жилистой. Он оказался прав насчет ее глаз, хоть и видел их сквозь щиток. В них было слишком много боли и перенесенных невзгод, – слишком много, чтобы удержать все это внутри, и теперь оно просачивалось наружу.
– Вы все еще не доверяете мне, и это нормально. Но позвольте показать кое-что еще.
Мерлин кивнул ей, предлагая идти за ним, и повел Крякву обратно через жилую часть. А потом сделал так, чтобы на одной из стен высветились изображения, карты и тексты из его личных файлов. Этот коллаж имел десятки слоев в глубину, с записями и аннотациями на множестве языков и алфавитов.
– И что это должно доказать?
Мерлин сместил прямоугольники к краю стены. Здесь были схемы Пути, карты звездных систем, схематические планы поверхности планет и лун.
– Вещь, которую я ищу, – сказал он, – это оружие, пушка, зовите как хотите. Здесь есть все, что мне удалось о ней выяснить. Намеки, слухи, шепотки с сотен планет. Возможно, не все они относятся к одной и той же вещи – удивлюсь, если это будет так. Но некоторые относятся, я уверен и полагаю, что в ближайшее время я отыщу фрагмент, который свяжет все воедино. – Он ткнул пальцем в вереницу чисел рядом с одной из карт. – Посмотрите, Кряква, эти отметки времени совсем недавние. Я все еще продолжаю искать. Продолжаю собирать свидетельства.
Кряква стояла в профиль к нему, и лицо ее омывал разноцветный свет от изображений со стены. Формой носа и очертаниями подбородка она слегка напомнила ему Иволгу.
Кряква повернулась к нему – резко, словно почувствовала его взгляд.
– Я видела твои фотографии, – сказала Кряква. – Нам их показывали в кадетке. Как предостережение против безответственного поведения. Ты выглядишь намного старше, чем на тех фотографиях.
– Путешествия расширяют кругозор. И добавляют морщин. – Мерлин кивком указал на коллаж из документов. – Я не ангел, я совершал ошибки, но вот это и доказывает, что я по-прежнему предан делу. А значит, мы в одной лодке, верно? Одинокие выжившие, сведенные вместе обстоятельствами, и каждый нуждается в доверии другого. Ты действительно потеряла свой экипаж?
Помолчав, Кряква ответила:
– Да. И знала это до последнего ухода в анабиоз. Вокруг все еще оставались люди, но мне досталась последняя надежная капсула – единственная, с которой у меня был шанс на выживание.
– Тебя выбрали, чтобы дать тебе шанс?
– Да.
Мерлин кивнул и снова подумал о шрамах на душе.
– Тогда у меня есть предложение. – Прежде чем женщина успела сказать хоть слово, он поднял палец, призывая к молчанию. – Хескеры сделали нечто ужасное с тобой и твоим народом, как и с моим. За это они заслуживают наказания – и они будут наказаны. Вместе мы сможем этого добиться.
– Найдя твое знаменитое оружие?
– Найдя свирель, которая поможет мне продолжить поиски. Ты сказала, что эта система недалеко. Если она расположена на Паутине, я смогу добраться до нее на «Тиране». Мы отыграем все назад. Раз вы договорились с ними один раз, мы сможем договориться снова. Ты уже видела эту систему и обладаешь знаниями о местных особенностях, – тем, чего не хватает мне.
Кряква отвела взгляд; лицо ее затуманилось от нехороших предчувствий.
– Мы продали им свирель, – сказала она. – Одну из самых редких и странных вещей на свете. А у тебя – лишь маленький корабль да несколько историй. Что стоящего ты можешь предложить им?
– Что-нибудь придумаю, – пообещал Мерлин.
Переход оказался самым трудным на памяти Мерлина. Он заранее приготовился к худшему и позаботился, чтобы оба были пристегнуты настолько туго, насколько позволяли кресла. Они сидели бок о бок в командной рубке «Тирана». Когда они скользнули в Паутину, это ощущалось как толчок, сильный скрежещущий удар по кораблю, словно тот проехался бортом по астероиду или айсбергу. Взвыли сирены, корпус застонал и завизжал. «Тиран» принялся неистово рыскать. С корпуса посыпались датчики и стабилизаторы.
Но корабль выстоял. Мерлин ждал, пока показания приборов не утихомирятся и поток не станет нормальным, плавным. Лишь после этого он перевел дыхание.
– Все нормально. Внутри Пути редко бывает совсем уж плохо. Просто входить и выходить становится трудно.
Богатый опыт подсказал Мерлину, что уже можно отстегнуться без риска. Он приблизился к Крякве, чтобы помочь и ей. Женщина не сняла скафандра и держала под рукой шлем, будто они могли ее защитить, если переход окажется неудачным. Мерлин же снял все, кроме одежды, которую обычно носил на борту «Тирана», – мешковатой, в оборочках и узорах.
– Через сколько времени мы выйдем наружу?
Мерлин сощурился и взглянул на один из приборов:
– Примерно через шесть часов. Теперь мы движемся очень быстро, лишь на одну стомиллиардную медленнее скорости света. Видишь круги, проносящиеся мимо нас каждую секунду?
