Принц не договорил – оборвал фразу, словно осознал, что его аргументация попахивает изменой.
– Если вы действительно так думаете, – сказала Кряква, – проще всего позволить вашим врагам выиграть. Отдайте им Железного Тактика, раз вы придаете ему такое значение.
– После всех наших успехов? Нет. Слишком поздно для подобного идеализма. Кроме того, мы имеем дело не с гаффурианами. Нас шантажируют бандиты.
– Признайтесь честно, – сказал Мерлин. – При всех этих разговорах о мире, о победе вы скучаете о войне.
– Вовсе нет!
– А мне так кажется. Вы же любили играть в сражения, да? Игрушечные солдатики, разыгранные на столе кампании, – вы сами рассказывали. Это у вас в крови с первого вашего вздоха. Вы были мальчиком, грезившим о войне.
– Я изменился, – возразил Баскин. – Раскусил все эти завлекалочки. Я же рассказывал вам о Ларге, да? Последнем и величайшем из наших наземных городов? До того, как мы его оставили, моим домом был императорский дворец в Ларге, здание, не уступающее по размеру иным городам. Я часто брожу по нему во снах, Мерлин. Но теперь его место – в моем детстве, вместе с игрушечными солдатиками.
– Должно быть, Ларга стоила того, чтобы ее повидать, – сказал Мерлин.
– О да! Мы строили и восстанавливали. Они, конечно, не могли этого стерпеть, наши враги. Потому Ларга всегда была мишенью их атак, до самого конца.
– Скверная была атака, да? – спросил Мерлин.
– Их было столько, что и не упомнишь.
– Я имел в виду – особенно скверная, удар непосредственно по дворцу. Это есть в вашей общедоступной истории – я узнал о ней уже на Хейвергале, роясь в открытых данных. Вам было лет шесть-семь, так что вы вполне можете помнить. Явная попытка убийства. Гаффуриане пытались уничтожить верхушку хейвергальской правящей элиты.
– Это было скверно, да. Я получил серьезную травму, когда часть дворца обрушилась. И провел один, в ловушке, в темноте, несколько дней, пока спасатели пробивались через завал. Я выздоровел, как нетрудно догадаться. Но это болезненный эпизод, и мне не хочется о нем вспоминать. Вокруг меня умирали хорошие люди, Мерлин. Детям не следует видеть такое.
– Полностью с вами согласен.
– Возможно, это меня в конце концов и сломало, – сказал Баскин. – До того момента война была для меня всего лишь чередой триумфов, происходящих где-то вдали. Славные победы и преуменьшенные поражения. После этого нападения я знал, как выглядит кровь. Я восстановился как следует, но на это ушли месяцы. А когда я вернулся к учебе и отчасти – к общественной жизни, то обнаружил, что разлюбил войну. Я вспоминаю тогдашнего себя, мальчика, неспособного думать ни о чем, кроме войны и стратегии, и почти удивляюсь: неужели это был я? – Он отложил свой сосуд для питья и потер ноющую руку. – Я вынужден извиниться перед вами. Мне нужно отдохнуть. Наши корабли способны выдерживать такое ускорение двадцать-тридцать минут, а не час за часом.
– Нам всем нелегко это переносить, – сказал Мерлин, ощутив толику сочувствия к своему незваному гостю. – В одном вы правы, принц. Я хочу положить конец войне с хескерами. Но не любой ценой.
Когда они остались одни, Кряква сказала:
– Тебе придется объясниться. Если бы не Баскин, я бы выбила из тебя все пытками, уже давно.
– Я рад, что ты этого не сделала. Крики определенно причинили бы нашему гостю неудобство. И потом, знаешь, как сложно удалить кровь с обивки? – Мерлин лучезарно улыбнулся, но понял по окаменевшему лицу Кряквы, что она не настроена шутить.
– Почему тебя так интересует его генетический профиль?
От покоев, отведенных принцу, гостиную отделяли запертые двери, но в обычных условиях корабль работал бесшумно, и Мерлин поймал себя на том, что оглянулся и понизил голос.
– Я просто ищу душевного покоя, Кряква. Я подумал, что, если установить генетическое соответствие между тобой и принцем Баскином, ты бы перестала изводиться из-за Купис…
– Отвали от моего сердца.
– Я понимаю, что мне не следовало брать у тебя генетический образец без разрешения. Просто на подушке остался твой волосок и частички кожи… – Мерлин заставил себя умолкнуть. – Теперь, когда все мы на борту, корабль может составить профиль на основе клеток, попадающих в воздушные фильтры.
Кряква по-прежнему стояла с поднятой рукой и непреклонным видом. Но через некоторое время она опустила руку и одернула рукав:
– Давай, проводи свои чертовы тесты. Ты это начал, может, ты это и закончишь.
– Ты уверена, Кряква? Они могут не дать ответа на вопрос, что же произошло с твоими потомками.
– Я сказала – проводи, – отрезала Кряква.
«Тиран» летел сквозь систему, по спорной территории между двумя звездами. В системе с дюжиной планет и бесчисленным количеством лун, малых планет и астероидов продолжала бушевать битва. Эскадры одновременно сходились на десяти фронтах, энергия взрывов сверкала на расстоянии в несколько световых часов. Все радиоканалы были забиты военными переговорами, шифрованными сигналами, оголтелой пропагандой и криками о помощи или о пощаде от терпящих бедствие команд.
