Пора остановиться, решила я, – чтобы не переборщить с речью. Я коснулась пальцем губ, веля Праду помалкивать, а он в этот самый момент показал мне два пальца, сообщая, сколько минут осталось.
Я пожалела, что оставила свет мигать, а сирены – завывать, после того как огласила свои требования. Без них было бы круче. Но, возможно, я и так уже сделала все, что было в моих силах. Мне казалось, что я говорила правду, даже когда лгала. Уничтожить корабль было нельзя, если только Прад мне не соврал, но я совершенно серьезно говорила, что не желаю умирать на условиях толпы.
Они зашевелились. Двинулись по одному, по двое, по трое, а потом все превратилось в поток. Прад потянулся было, чтобы выключить сирену, но я его остановила. Пускай думают, что гибель близка.
– Они сейчас начнут сталкиваться друг с другом по пути в разные колеса, – прошептал Прад. – Будут новые неприятности.
– Но меньше, чем если бы все остались там, где сейчас.
– Ты считаешь это верным решением?
– Ситуация все еще паршивая. Но чуть менее паршивая, чем несколько минут назад.
Конечно, я понимала, что это лишь временная мера. Не все солдаты поймут, куда им идти. Куда отправляться предателю или дезертиру, в первое колесо или во второе? Некоторые гражданские, возможно, творили вещи похуже, чем любой солдат. Их ненависть друг к другу может быть такой же сильной.
Я ничего не могла с этим поделать.
– Кажется, они повелись, – сказал Прад. Его потряхивало от облегчения.
Я пока сомневалась, но результат уже был неплохим. Правда, возможно, разойтись по разным колесам было попросту безопаснее всего, ведь люди еще не разобрались, что к чему.
Главное – я наметила отправную точку. На корабле стало свободнее, и смертельные враги оказались в разных колесах.
А еще я права насчет Орвина. Я успела разглядеть его лицо, когда он повернулся, выходя из комнаты.
Он действительно был там.
Людям в кольцах понадобилось некоторое время, чтобы уладить менее серьезные разногласия и выбрать трех представителей. В это время, где-то от часа до шести, Прад продолжал изучать состояние корабля.
Вот что нам удалось узнать.
«Каприз» перенес непонятно чем вызванное отключение энергии и теперь пытался восстановить все свои системы. Из примерно тысячи спящих в гиберкапсулах, с которыми корабль двинулся в путь, двести сорок путешествия не пережили. Обширные части корабля все еще оставались обесточенными или страдали от периодических сбоев питания. Это было плохо, но имелись и хорошие новости. Корабль мог предоставить, а также получить с помощью переработки достаточное количество воды и пищи, чтобы поддерживать жизнь всех присутствующих людей неограниченно долго, если мы введем нормированное распределение. Это, может, не очень приятно, но зато никому не придется голодать. Имелось и достаточно энергии для обогрева. На тюремном корабле не было ни кроватей, ни отдельных кают, не считая отведенных членам команды. Но нашлись сотни запасных комплектов тюремной одежды, из них можно было соорудить подобие постелей. Некоторые устроились в гиберкапсулах, обеспечивающих кое-какую приватность. Другие предпочли защищенность общих спален. Мы могли есть и пить, мыться и пребывать в тепле. Большинству из нас – солдатам – случалось жить и в худших условиях.
Но мы ничего не знали о более серьезной проблеме. Электронная нервная система корабля функционировала не полностью. Она не видела целые области внутри себя и многое – во внешней вселенной.
И все же она кое-как сумела вывести нас на планетарную орбиту. Орбита была высокой и стабильной – достаточно далеко от атмосферы, чтобы поддерживать ее почти до бесконечности, лишь немного корректируя раз в несколько десятилетий.
Сможем ли мы пробыть здесь так долго?
Прад считал, что мы, возможно, найдем способ определить наше местонахождение и время независимо от ФлотНета. В начале своих исследований он пытался менять поисковые частоты, на тот случай, если протокол передачи ФлотНета по какой-то причине изменился. Прад пришел в восторг, когда корабль начал принимать постоянный радиосигнал, похожий на позиционирующий импульс маяков ФлотНета.
Но это оказался сигнал природного происхождения. Прад быстро понял, что он исходит от радиопульсара, плотного, стремительно вращающегося магнитоактивного остатка взорвавшейся звезды.
Зато сигнал натолкнул Прада на идею получше. В галактике существовали тысячи радиопульсаров, и все вращались с разной скоростью. Сила пульсаров зависела от их удаленности. Путем триангуляции этих природных сигналов можно было вычислить, где очутился «Каприз». Это не дало бы такой точности, как ФлотНет, но позволило бы понять, в какой Солнечной системе мы находимся.
Прад сказал мне, что он может не только прикинуть наши координаты, но и сделать кое-что еще. Поскольку вращение пульсара постепенно замедляется, можно приблизительно подсчитать, сколько месяцев или лет прошло.
Я сказала Праду, что чрезвычайно заинтересована в ответе.
