– Послушай, я стараюсь, ясно? Как могу. В любом случае… – Ренфру испытал внезапный прилив вдохновения. – Нам и не нужны другие наблюдатели. Мы наблюдали всю историю Вселенной за счет красного смещения: чем оно больше, тем глубже в прошлое мы заглядывали. Все потому, что скорость света конечна. В противном случае информация из самых отдаленных уголков Вселенной достигала бы нас мгновенно и мы не могли бы видеть предыдущие эпохи.
– Черт возьми, парень, ты говоришь как космолог.
– Возможно, я мог бы им стать.
– Только не пытайся построить на этом карьеру, – ответил пианист и, сердито покачав головой, заиграл «Bennie and the Jets».
Через неделю Ренфру сообщил пианисту новость. Его товарищ наигрывал на рояле призрачный мотив, который еще не соткался в настоящую музыку.
– И ты до сих пор мне ничего не сказал? – воскликнул пианист с уязвленным и разочарованным видом.
– Мне надо было все проверить. Надо было проследить за сигналом, удостовериться, что мне не показалось и он действительно заслуживает внимания.
– И?..
Ренфру улыбнулся:
– Я думаю, он действительно заслуживает внимания.
Пианист сыграл несколько нот-льдинок и саркастично обронил:
– Неужели?
– Я серьезно. Это навигационный сигнал радиомаяка космического корабля. Он повторяет один и тот же код, снова и снова. – Ренфру наклонился поближе. Он облокотился бы о голографический рояль, если б мог. – Он становится сильнее. То, что издает этот сигнал, приближается к Марсу.
– Не факт.
– Возможно. Но эффект Доплера тоже нужно учитывать. Частота сигнала немного меняется день ото дня. Если сложить эти два факта, получится, что корабль корректирует курс для выхода на орбиту.
– Повезло тебе.
Ренфру отошел от рояля. Он не ожидал, что его товарищ воспримет новость настолько равнодушно.
– Корабль приближается. Разве ты не рад за меня?
– Я вне себя от восторга.
– Не понимаю. Я же так этого ждал: новости, что кто-то выжил, что ничего еще не закончилось.
Впервые за время их знакомства Ренфру повысил голос на пианиста:
– Какого черта ты воротишь нос? Ревнуешь при мысли, что не будешь моим единственным товарищем на веки вечные?
– Ревную? Вряд ли.
Ренфру пробил кулаком белое ничто рояля.
– Так покажи, что тебе не все равно!
Пианист убрал руки с клавиш. Он осторожно закрыл крышку и сложил руки на коленях, как в тот раз, когда Ренфру впервые увидел его, посмотрел на Ренфру с равнодушным видом – и даже если по его глазам можно было что-то прочитать, их надежно скрывали очки со стеклами в форме звезд.
– Показать, что мне не все равно? Без проблем. Ты совершаешь огромную ошибку.
– Это не ошибка. Я знаю. Я все перепроверил…
– Все равно ошибка.
– Корабль приближается.
– Что-то приближается. Возможно, совсем не то, что ты ожидаешь увидеть.
Ренфру закипел от ярости:
– С каких это пор ты знаешь, чего я ожидаю и чего нет? Ты всего лишь кусок программного кода.
– Как скажешь, милый. Только напомни: когда в последний раз программный код пробуждал в тебе искренний интерес к фундаментальному устройству Вселенной?
Ответить было нечего. Но надо было что-то сказать.
– Они приближаются. Я знаю, что они приближаются. Все будет хорошо. Вот увидишь, когда корабль придет.
– Ты причинишь себе немало вреда.
– Как будто тебе не все равно. Как будто тебе может быть не все равно.
– Ренфру, ты нашел способ сохранить здравый рассудок, пусть для этого пришлось впустить в свой мир кусочек безумия, играющий на рояле. Но за здравый рассудок нужно платить, и не мне. Цена заключается в том, что ты не можешь позволить себе даже проблеск надежды, потому что надежды всегда разбиваются вдребезги; и когда твои надежды разобьются, ты погибнешь так же верно, как если бы принял медленный яд. – Пианист посмотрел на Ренфру с внезапным интересом ученого. – Как по-твоему, сколько фиаско ты способен выдержать, парень? Одно, два, три? Я бы не поставил на три. Мне кажется, три сотрут тебя в порошок. Два повергнут в пучину отчаяния.
– Что-то приближается, – жалобно произнес Ренфру.
– Какое-то время мне казалось, что у тебя хватит мужества пройти через это. Я думал, ты оставил надежду, выгнал ее за порог. Но ошибался: ты вновь впустил ее в дом. Теперь она будет ходить за тобой по пятам, словно голодный полоумный волк.
– Это мой волк.
– Еще не поздно прогнать его прочь. Ренфру, не подведи меня. Я надеюсь, ты не испортишь все, чего мы достигли.
