– Оборотнями здесь занимается профессор Иван Васильевич. – Маша махнула куда-то в дальний конец зала. – А вообще, у всех разные проекты.
– А что у неё? – Паша ткнул в пропуск.
– Это Анюта, она у нас работает с медью. Изучает метаболизм меди в организме. Её крыски в соседнем кабинете.
Мы с Пашей и Димой переглянулись.
Несмотря на протесты сотрудников, Паша открыл Всеключом лабораторию Ани. В просторном помещении царили идеальный порядок и чистота. Столы протёрты до блеска, микроскопы, какие-то аппараты и жуткие инструменты разложены в чётком порядке. В углу комнаты стояла большая клетка с белыми крысами. Заслышав наши шаги, они зашебуршились и забегали. Их было не меньше десяти. Паша быстро пооткрывал ящики столов, там нашлись какие-то журналы учёта и тетради с результатами опытов, исписанные аккуратным округлым почерком. У меня от волнения слова и цифры расплывались перед глазами, поэтому я ничего не понимала.
Паша быстро пролистал их и заключил:
– Здесь только данные экспериментов, но ни их обработки, никаких отчётов… Все должно быть на компьютере.
Компьютер действительно был, и даже не один, а два, но для них требовался пароль.
– Но нам Аня сказала, что учится на психолога, а о карьере биотехнолога даже не думает, – произнесла я, разглядывая непонятные инструменты.
– На психолога она учится, да, – отозвалась Маша. Они с Саней зашли в кабинет вместе с нами, словно боялись, что мы что-нибудь испортим. – Это у неё второе высшее. А так она биотехнолог, шестой курс. Уже три года здесь работает. Два года назад бакалавра защитила с красным дипломом. Как раз работа была по меди, а теперь вот продолжает эксперименты с Эрнестом Ивановичем на магистра, через месяц защита.
– А где этот Эрнест Иванович? Можно с ним побеседовать? – поинтересовался Паша.
– Завтра приходите, – подал голос Саня. – Сегодня у него выходной.
– Вы можете рассказать нам про него? – вытащил Паша из кармана диктофон. – Как его фамилия? Адрес? Телефон?
– Фамилия Михель, – сказала Маша. – Саня, посмотри в журнале адрес.
– Не думаю, что мы имеем право его давать, – неуверенно отозвался тот, напрягшись.
– Ну я прошууу вас! – привычно протянул Костя, но с другим смыслом. Он тоже оглядывал помещение, хотя и без особого интереса.
Саня вздохнул. Но всё же встал и пошёл куда-то.
– Михель… Михель… – забормотал Дима. – Где я уже слышал… Точно!
Он поднял вверх указательный палец.
– Ветеринар, которого вызывали в тюрьму! Михель!
– Ветеринар? – округлила глаза Маша. – У Эрнеста Ивановича вроде брат ветеринар. Они это, типа, близнецы.
– Ла-адно, – протянул Паша. – Это уже максимально интересно! Аня или её руководитель использовали для работы антиперчатки?
Маша неуверенно кивнула.
– Ну да. Вообще-то для исследований меди они не нужны, но у Эрнеста Ивановича есть. Он иногда…
Она испуганно умолкла под нашими взглядами.
У меня почему-то пересохло во рту. Мы наконец-то напали на настоящий след! Но пока я не могла понять, куда именно он ведёт.
– Вот! – Саня приволок и плюхнул на стол толстый журнал.
Паша вдруг высветил на телефоне фото Романа Симакова.
– А его видели здесь?
– Н-нет, – выдавила Маша.
Саня задумчиво почесал в бороде.
– Я видел, но это было давно и всего один раз. Ещё до того, как он маньяком стал.
– А можно конкретнее? – нетерпеливо придвинулся к нему Паша.
– Прошлой весной. В марте, в апреле – не помню!
– Зачем он приходил?
– Откуда я знаю, всё же секретно! Но я его видел с Эрнестом Ивановичем, – убитым голосом закончил он.
– Давай адрес! Едем! – выпалил Паша.
Выскочив из лаборатории первым, Дима рассуждал вслух:
– Получается, этот Эрнест Иванович что-то сделал с Романом… А потом брал антиперчатки в лаборатории… Он притворился братом и проник в тюрьму, чтобы освободить Романа, выведав у Ани все подробности…
– А зачем ему освобождать Романа? – поинтересовалась я.
– Вот давайте у него и спросим! – сказал Паша. – У меня есть визитка.
Он действительно достал из кармана визитку. Она выглядела вполне обычной, но на плотном картоне характерным почерком было выведено: «А. С. Пушкин».
Паша быстро разорвал её на две части. В тот же момент перед нами словно из воздуха соткался самый настоящий Александр Сергеевич – эти бакенбарды ни с чем не спутаешь! Светило русской словесности оглядел нас довольно-таки высокомерно, чуть задержав взгляд на рыжей Костиной шевелюре, и выдал:
– «Я вас любил, любовь ещё, быть может…»
Он умолк и уставился на нас, явно чего-то ожидая.
– Чего он хочет? – шепнула я Паше.
– Похоже, что продолжения, – догадался он и ответил: – «В душе моей угасла не совсем, но пусть она вас больше не тревожит. Я не хочу печалить вас ничем».
Призрак почесал висок, поправил манжету на левой руке.
– Перенесите нас по адресу… – начал Паша.
– «Бразды пушистые взрывая, летит кибитка удалая!» – перебил Пушкин.
– «Ямщик сидит на облучке, в тулупе, в красном кушаке», – пробубнил на одном дыхании Паша. – Может, хватит?
– Последнее, – важно сказал тот и продекламировал: – «В дверях Эдема ангел нежный главой поникшею сиял…»
