– Что-то ещё? – спрашивает Эмили, всё ещё делая пометки.
– Прямо сейчас нет.
– Хорошо, хорошо. У меня есть несколько своих правил. Во-первых, вы должны встречаться минимум два раза в неделю. Меньше нельзя. Я не заплачу тебе шестизначную сумму просто так. Я хочу, чтобы ты доказала, что он способен изменить, но не хочу, чтобы он что-то заподозрил. Следующее правило. Ты должна провести все шесть недель до конца, если он не попадётся раньше. Тебе нельзя будет просто взять и свернуть на полпути. Следующие шесть недель твой босс – я. И последнее, но немаловажное: о том, что мы делаем, не должен знать никто. Вот почему мне нужно, чтобы ты это подписала.
Она вручает мне лист бумаги, на котором только что писала.
– Что это?
– Соглашение о неразглашении.
– Для чего?
– Я хочу подстраховаться. Чтобы никто не узнал о ловушке. Я добавила и твои условия в конце. Тебе нужно подписать и поставить дату.
Я бегло просматриваю обе страницы.
– Вкратце, это способ сообщить мне о том, что я не могу ничего никому говорить или вы подадите на меня в суд.
– Да. Я не хочу рисковать, что Мейсон узнает.
– Ну, для меня это тоже не вариант. Если папарацци что-то разнюхают, я потеряю работу. Я не собираюсь ничего говорить, – я подписываю и датирую бумагу в нескольких местах, прежде чем передать её ей.
– Отлично. Теперь мне просто нужно, чтобы Кристен и твоя подруга это подписали тоже.
– Лори?
– Да, она уже слишком много знает.
– Что ей за это будет?
– Я обязательно вознагражу её за то, что она держит рот на замке.
– Я попрошу её подписать всё в следующий раз, когда она будет в офисе, – вставляет Кристен.
– Это всё? – спрашиваю. Слишком много времени для одного дня я уже провела с Эмили. Пришло время вернуться домой и попробовать все обдумать, прежде чем провести вечер с её мужем.
– Да, это всё, – отвечает Эмили.
Я киваю и говорю Кристен, что позвоню ей сегодня вечером. Как только я собираюсь открыть дверь, Эмили зовёт меня. Я оборачиваюсь.
– Желаю удачи.
– Я не верю в удачу, – отвечаю я, прежде чем снова покинуть офис.
Нет. Я верю в тяжелую работу и убийственные каблуки.
Глава Четырнадцатая
Мейсон
– Почему ты оглядываешься на вход каждые две минуты? - спрашивает меня Базз с дурацкой усмешкой на лице.
– Заткнись и пей свое пиво, – отвечаю я.
– Она может и не появиться. Ты же не будешь дуться весь вечер, если она не придёт?
– Я понятия не имею, о чём ты говоришь.
– Ты точно знаешь, о чём я говорю, – смеётся он. Конечно, но я не собираюсь признаваться тебе в этом. – Ты когда-нибудь расскажешь мне, как она выглядит? Ну, чтобы я узнал её.
– Как выглядит кто?
– Твоя вчерашняя женщина. Не прикидывайся дураком.
– Моя женщина? Мы что, пещерные люди?
– Практически. Поверь мне, женщины любят альфа-самцов. Они хавают такое дерьмо, оно никогда не выйдет из моды.
– Разве это просто не оправдание для мужчин, чтобы вести себя как сумасшедшие ублюдки, чтобы им это сходило с рук?
– Очень может быть. Как ты думаешь, почему «Пятьдесят оттенков серого» так популярны? Главный герой – капризный сукин сын, который относится к этой бедной цыпочке, как к дерьму. Но эй, это нормально, потому что он альфа-самец.
– Откуда у тебя такие глубокие познания о «Пятидесяти оттенках»?
– Я смотрел этот фильм в кинотеатре.
– Зачем?
– Потому что знал, – он подмигивает, – что сотни похотливых дамочек покинут зал одновременно со мной.
– Какой же ты жуткий придурок, – я смеюсь.
– Я думаю, подходящее слово – «гениальный».
– Нет, я буду придерживаться жуткости. Оно того стоило?
– Ну, давай скажем так. Всю ту неделю я ходил на него каждый день.
– А я думал, что женщины ценят джентльменов.
– Уже нет. Открой дверь для женщины – и ты слишком мил. Перезвони ей – и ты слишком доступен. Заплати за ужин – и ты сексист. Сейчас ты должен обращаться с ними не значаще, держать их голодными. Ты слишком долго был вне игры.
– Возможно, ты прав.
– Не переживай, просто делай, как я.
– Даже если бы я вернулся в игру, я бы никогда не делал, как ты.
– Даже если бы ты вернулся в игру? - он чуть не подавился пивом. - Ты сам себя слышишь? Ты либо просто не признаешь это, либо полон дерьма. Я склоняюсь к последнему. Если бы ты не вернулся в игру, то не выбрал бы столик прямо напротив входа. Если ты не в игре, то твои ноги не должны нервно отбивать ритм, постукивая. И не заставляй меня начинать с этого причудливого одеколона. Мало того, что ты вернулся в игру, ты собираешься биться за грёбаных янки, мой друг, – он поднимает свою бутылку пива. – От имени всего женского населения – с возвращением.
Я игнорирую его и опустошаю остатки «Джек Дэниэлса» с колой.
– О, смотри, время идти за выпивкой. Думаю, мне придётся сходить к бару...одному, – я быстро встаю, прежде чем он сможет сказать что-нибудь ещё, и начинаю протаскиваться через толпу на танцполе. «Пульс» – один из самых оживленных клубов в городе. Сегодняшний вечер не исключение. Я был близок к его покупке в прошлом году, но Эмили отговорила меня. Она сказала, что клуб привлекает не тех людей. Но на самом деле она имела в виду женщин.
