Медуза полностью

— Тэ-эк-с, — протянул он. — Ну, в общем, если я правильно понимаю, мои отношения с Никой тебя не особенно интересуют. «Догадался проклятый. Всегда был смышлен…» Ну хорошо… Попробуй понять. Такое было время… Так сложилось. Но если ты думаешь, что мне это нравилось — ну вот что я при вас гувернером, так сказать… то тут ты глубоко ошибаешься. Вообще-то я обычно другими делами занимался. А тут… с самого начала соскочить хотел… ну или почти с самого, только не знал как. Ребята там, сама понимаешь — не попросишь, своих условий диктовать не станешь. Вообще, Кать, знаешь, хорошо бы тебе понять. Вам от меня больше пользы было, чем вреда. Я ведь вас всех любил. Я вас прикрывал все это время. Хотя, с другой стороны, если всерьез, то чего там особенно прикрывать-то было? Книжечки, пьесенки?

Он почему-то сказал именно так: «пьесенки», как бы по-польски. Вообще он как будто все больше воодушевлялся, оживлялся. Катя мучилась: ну почему «пьесенки», что такое?

— Я знал, что они вообще-то на это… сквозь пальцы, до поры до времени. А вот когда Васька начал эту свою бодягу, вот тут я понял: все, надо уматывать, кровь из носу. Потому что тут — Сцилла и Харибда, тут уже не шутки. Причем тут надо было быстро, пока это дело не всплыло. Уматывать срочно, но как? Всю голову сломал, ты не поверишь — спать перестал!

Катя слушала, боясь пошевелиться.

— Ну это, конечно, делается как-нибудь так, под примерно таким соусом: не пора ли мне какое-нибудь другое задание? Что я все с этим детсадом? Решился, поговорил, в конце концов. Но, честно говоря, был уверен, что скажут: сиди и не рыпайся. И вдруг, представь себе, ничего похожего. Пожалуйста, говорят, только предлог чтоб какой-нибудь благовидный. А тут как раз Ника стала погуливать с Андреем, очень кстати. Я воспользовался.

Он помолчал, потом наклонился к Кате и произнес как-то особенно веско, с особой интонацией:

— И если ты, Кать, думаешь, что это я Ваську сдал, то опять же глубоко ошибаешься. Не делал я этого. У него, конечно, так или иначе шансов не было — при том, как он себя вел и с кем встречался, но я его не сдавал. Просто — чтоб ты знала, для протокола.

А Катя вдруг подумала: вот она — причина, по которой он не послал меня с самого начала. Все — ради этой фразы: «я его не сдавал». И что самое интересное, подумала она, очень может быть, что это неправда. Наверняка предупредил кого надо — именно потому, что у Васи шансов не было. Как он мог допустить, чтобы такая информация пришла из другого источника? Никак не мог.

Ну хорошо, подумала она. Коли так, то надо ковать железо, пока горячо.

— Все-таки, как ты думаешь, — почему-то она говорила очень тихо, словно боясь его спугнуть, — что это могло значить? Почему тебе разрешили? Ведь должна быть какая-то причина…

Володя усмехнулся:

— Ты, Кать, правда не догадываешься или притворяешься? Причина тут могла быть одна. Кто-то другой по вам работал, а я у него, видимо, только под ногами путался на том этапе. Кто-то, кому доверяли. Серьезное дело доверили. Но вот кто — вот тут я, надо сказать, в тупике. Как был тогда, так до сих пор и остался. Я тогда, грешным делом, думал: может, Андрея ей специально подсунули, Нике-то. Но это уж прям анекдот какой-то — чтоб через одну и ту же девицу…

— То есть ты все это время, как ты выражаешься, «по нам работал» и не знал, что есть кто-то еще?

— А ты считаешь, что агентов друг другу представляли, что ли? Вот умора! И главное дело, наверняка ведь книжки об этом читала! Штатные-то — и те не все друг друга знали.

Катя открыла рот, чтобы спросить: «А ты — штатный?» — но передумала. Какая, к черту, разница? Того, что ей было нужно, он явно не знал.

— Другое дело, — задумчиво продолжал Володя, — что непонятно, кто это из-за вас так сильно беспокоился. То есть в итоге-то оказалось, что было из-за чего беспокоиться, но никто же не знал заранее, что Васька выкинет.

Он на секунду замолк, откинувшись в кресле, потом вдруг хлопнул себя руками по коленям и снова наклонился вперед, глядя на Катю затуманившимся глазом.

— Интересное было время — правда, Катюх? Видишь, до сих пор есть о чем подумать. Я, знаешь, часто все это вспоминаю. Как там Ника-то?

— Ничего, неплохо, — пробормотала Катя.

— Я слышал, она с Ильей? Во как все повернулось.

— Они разошлись.

— Да? Это что ж — Илюха никак не успокоится? Или она?

— Не знаю, — Кате совсем не хотелось вдаваться в подробности.

— Да, времена занятные… — повторил Володя и вдруг, без всякого перехода: — А все-таки — что случилось?

— В каком смысле?

Она, разумеется, прекрасно понимала в каком, но тянула время, еще не зная, как станет отвечать. Володя хмыкнул:

— Ну ты же не просто так пришла, правда? Что-то же тебя подвигло? Эй, у тебя с собой диктофона случайно нет? Ты уж не разоблачать ли меня собираешься?

Катя открыла было рот, собираясь заверить: никакого диктофона, не беспокойся, но вовремя заметила, что он откровенно веселится.

— Шучу! Никому это сейчас не интересно, слава тебе Господи! Так все-таки в чем дело-то, а?