А навстречу ему раскинулась отвратительная и претенциозная столица – полная противоположность уютному городку: унылая, уродливая, вся из бетона, с таким безжизненным видом, что к девяти вечера на улицах не оставалось ни души, даже собачника с питомцем.
Обычно он ездил осторожно, но, боясь не успеть в банк, допустил пару опрометчивых маневров – отчасти из-за того, что с момента инцидента не мог ни на чем сосредоточиться. Его мысли словно парили в пустоте, в пространстве без цели, где звучали бесконечные голоса на бесчисленных языках.
Он взглянул на часы, еще сильнее надавил на газ, едва избежал столкновения с бездушным автобусом, который вел себя как полноправный хозяин дороги, и успел припарковаться за несколько минут до двух.
В тот момент просторное помещение больше походило не на банковский филиал, а на сумасшедший дом, где пациентами были не люди, а компьютеры, телевизоры и мобильные телефоны. Кто-то истерически кричал:
– Нас заразили! Этот проклятый городок подкинул нам свой вирус!..
Ему пришлось подождать, пока взбешенный сотрудник успокоится, чтобы спросить:
– Когда это случилось?
– Около десяти минут назад.
Он вернулся в ужасе.
Пережитый им опыт в этом негостеприимном городе казался точной копией того, что произошло несколько дней назад в деревне, но умноженной на тысячу. Ведь на этот раз люди не воспринимали случившееся как странную и необъяснимую временную неисправность, а как настоящую трагедию, поскольку знали, что в близлежащем Позовьехо уже целую неделю царил хаос.
И они были правы, ведь падения провода высокого напряжения на ретранслятор, находившийся за семьдесят километров, было недостаточно, чтобы объяснить, почему их город так долго испытывал те же мучения.
Слово «заражение» звучало чаще всего, переходя из уст в уста, почти как проклятие или как зловещая чума, некогда опустошавшая целые страны и даже континенты. Ничто и никто не мог ее остановить, когда она двигалась, словно бесплотная тень, проникая сквозь стены крепостей и ворота цитаделей, оставляя за собой лишь вереницу трупов. Затем, без видимой причины, она исчезала. Но зло уже было совершено.
После завершения Века Просвещения начался Век Технологий, и, казалось, судьба человечества оказалась в руках бесплотных волн, которые несли по пространству голоса, изображения и символы. Но теперь эти волны перестали вести себя привычным образом, словно получая удовольствие от хаоса, извиваясь и играя, не заботясь о том, что они стали основой, на которой держалось шаткое будущее планеты.
И он был в ужасе, потому что осознал нечто абсурдное и неприемлемое: похоже, великий беспорядок начался именно в тот момент, когда он прибыл в Позовьехо. И точно так же, как только он оказался в этом городе.
Оставалось лишь два варианта: либо он сходил с ума, либо истинной причиной катастрофы был он сам.
– Я схожу с ума.
За свою долгую профессиональную карьеру он переводил тексты, углублявшиеся в бесчисленные аномалии человеческого мозга, и, учитывая обстоятельства, решил, что проще признать себя помешанным, чье больное воображение вынуждает видеть невероятные события, чем пытаться их объяснить.
Мозг мог быть столь же сложной загадкой, как и сам космос, с той дополнительной и непредсказуемой сложностью, что он способен изменяться каждую секунду.
Он расстегнул рубашку, собираясь рассмотреть раны, оставшиеся после бури, и не мог не задаться вопросом, возможно ли, что и его разум покрыт такими же язвами.
Без сомнения, так оно и было. Тем более что раны на коже уже почти не болели, в то время как воспоминания о страхе и панике не отпускали его.
Хотя, если подумать, он понимал, что его нынешнее состояние связано не столько с инцидентом в горах, сколько с событиями, которые последовали за ним и, возможно, даже не были связаны друг с другом.
Он долго смотрел в потолок, пока эмоции, а не сон, не одолели его. И когда он наконец открыл глаза, его удивило увидеть ее, сидящую в кресле, на которое он обычно бросал свое белье перед сном.
– Когда ты пришла?
– Час назад.
– И зачем?
– Я звонила, пока тебя не было, и Висента рассказала мне, что с тобой случилось.
– Проклятая сплетница… Ничего особенного не произошло.
– «Ничего»? Ты весь в ссадинах! Меня удивляет, что ты вообще жив.
– Как ты добралась?
– Чудом. Поезд смог войти на станцию со скоростью десять километров в час, люди в панике, а в итоге меня подвез боливийский таксист, который всю дорогу болтал, утверждая, что происходящее – это лишь прелюдия к вторжению инопланетян. По его словам, в его стране произошло нечто подобное четыре тысячи лет назад. И, клянусь, он почти убедил меня!
– Что ж, это звучит убедительнее, чем теория о проводе высокого напряжения, упавшем на ретранслятор…
Он встал и направился в ванную комнату, заключая:
– Обсудим это за завтраком. Я умираю с голоду.
Когда ему наконец удалось утолить свой «волчий аппетит», он налил себе еще чашку кофе и откинулся на спинку стула, чтобы лучше разглядеть того, кто лишь наблюдал за тем, как он ест.
– Ты считаешь, что я сумасшедший?