– Предполагается, что в течение пары часов устранят электрическую аварию, из-за которой вышла из строя вспомогательная станция, так что, надеюсь, завтра удастся восстановить и телефонную связь. Но боюсь, что мобильный, телевидение и интернет по-прежнему не будут работать.
– И почему?
– Кажется, хотя никто не уверен, что высоковольтный кабель упал на основание ретрансляционной вышки и вызвал цепь помех.
– И сколько это продлится?
– Если скажу, совру, потому что прислали дюжину специалистов с кучей всяких приборов, но, похоже, они сами не понимают, в чем дело.
– Интригующе.
– Еще бы! Говорят, что в сберкассу нашего городка поступил перевод почти на сто миллионов, которые болтались в киберпространстве в поисках владельца, но уже через полчаса они улетели в другую галактику.
Она предложила ему позавтракать, и пока они наслаждались яичницей с ветчиной и крепким кофе, который готовила Висента, он попытался выяснить у техника его личное мнение об этой странной аварии.
– Возможно, внезапный разряд высокого напряжения ударил по основанию огромной спутниковой антенны, вызвав ультразвуковую волну, которая отразилась от одного из множества телекоммуникационных спутников, вращающихся над нашими головами, а затем вернулась обратно… Но учтите, это всего лишь одна из множества небылиц, которые я слышал, в то время как другие уверяют, что это диверсия.
– И кто мог бы спланировать диверсию так, чтобы воспользоваться грозой и добиться того, чтобы высоковольтный кабель упал на основание ретранслятора?
– Думаю, кто-то из тех политиков, которые умудряются выигрывать в лотерею семь раз подряд, чтобы оправдать свои доходы. Вряд ли это саботаж или обычная поломка. По-моему, проблема в том, что мы зашли слишком далеко в развитии технологий, которые пока не в силах контролировать, и в конечном итоге это нас погубит.
– Ну, меня это уже подкосило, потому что мне нужно срочно отправить издателю почти сто страниц перевода, а без сканера и интернета я пропал.
– Тогда представьте, каково мне, когда я вынужден колесить по этим дорогам, пытаясь определить границы катастрофы с помощью обычного радио. Если не ловлю ни одной станции – значит, я все еще в зоне помех; если слышу сигнал – значит, я за пределами зоны.
– И какой радиус ты определил?
– Пока что около десяти километров, но не могу сказать точно, потому что в горах эффект ослабевает, а на равнинах ситуация гораздо хуже.
– Должно быть наоборот. Обычно радио лучше ловит в открытой местности.
– Должно быть, но, похоже, в этом случае все идет наперекор. Начинаю верить, что моя тетя Марта права, и тут замешаны камаррупы.
– Кто такие камаррупы?
– Что-то вроде гномов, но с очень скверным характером. Они развлекаются тем, что мешают людям жить: прячут ключи, когда вы спешите, выбивают пробки, когда смотрите телевизор, или спускают шины в самый холодный день.
– Думаю, у нас в доме один такой…
– Не называйте его вслух!
Эти причудливые объяснения ничуть не проясняли ситуацию, но через два часа свет действительно появился, а на следующий день заработал телефон.
Все вроде бы начало приходить в норму, но когда он наконец дозвонился до директора сберкассы, у него екнуло сердце:
– Здесь ничего не изменилось, так что нет смысла приезжать за наличными – их нет. И помни, что я тебе говорил про кирпичи.
Это был, без сомнения, хороший друг, который старался предупредить его о возможной опасности, не ставя себя под удар. Поэтому уже через пятнадцать минут он был вымыт, выбрит, одет и готов отправляться в путь.
– Куда это вы с такой поспешностью?
– В город.
– Если вы едете в город, значит, что-то случилось. Есть проблемы?
– Могут быть.
Женщина склонила голову набок, чтобы посмотреть на него искоса, и с легкой насмешкой заметила:
– Боюсь, вы становитесь ипохондриком.
– Я не к врачу еду, а за деньгами, потому что в Позовьехо их больше нет.
– В таком случае привезите мне что-нибудь, потому что Сеферино получил чек, который не смог обналичить. Когда он предъявил его владельцу супермаркета, тот предложил оплатить сыр консервами. Представьте себе!
– Если этот проклятый ретранслятор не починят, нас и правда унесет нечистая сила.
По дороге в город, который он терпеть не мог за его бездушность, грязь и зловоние, он вынужден был признать, что Висента снова была права: землетрясение максимальной силы не нанесло бы Позовьехо такого ущерба, как эта, казалось бы, незначительная авария.
Жертв не было, здания стояли на месте, но словно сдвинулись их основания, стены покрылись трещинами, а крыши начали пропускать воду, затопляя все вокруг.
Этот тихий и почти идиллический уголок, за века не претерпевший других изменений, кроме появления небольшого римского акведука, древней романской церкви и покрытой мхом часовни с мощами средневекового святого, в считаные минуты изменился сильнее, чем за две тысячи лет своей истории.
И все это – невидимо, бесшумно и необъяснимо.