Тихомир нехотя развернулся и пошел назад.
Картуз насупился, распрямил плечи и выставил вперед мощную грудь. Немного постоял, сравнивая свои силы и силы Траяна, сплюнул под ноги и небрежно, вразвалочку, держа руки в карманах, пошел за Тихомиром.
Поравнявшись с ним, сказал:
– Быть беде… же ж…
Когда Тихомир и Картуз вернулись, Марфы на крыльце уже не было. Время было к обеду, и они пошли к дровнику у баньки.
Марфа размеренными движениями расставляла вокруг накрытого крышкой чугунного котелка глиняные тарелки и чашки, но странно – переворачивая их вверх дном.
Картуз первым делом залез в рушник и схватился за амарант.
Марфа спокойным голосом остановила Картуза:
– Погоди маленько! Без молитвы ни есть, ни пить нельзя! Пистимея говорит: «Пока начал не положишь. „Отче наш“ не прочтешь».
Картуз пренебрежительно рявкнул:
– Ага! Молиться же ж…
Тихомир тоже молиться не стал, а, указав Марфе на тарелки с чашками, спросил:
– Это что ты такое делаешь?
Марфа мельком посмотрела на Тихомира и тут же отвела глаза:
– Так надо. Надо, чтобы все прикрыто было, а что прикрыть нельзя, то перевернуть надобно. Так Пистимея научила, чтобы нечистая не схоронилась.
После слова «нечистая» Марфа медленно перекрестилась и так же медленно промолвила:
– Господи, помилуй меня, грешную…
Тихомир посмотрел Марфе в глаза – ее зрачки были расширены:
– Марфа! Что с тобой?
Марфа смотрела в землю:
– Все хорошо, Тихомирушка. Все хорошо.
Тихомир начал волноваться:
– Марфа, где сын?
Марфа, также, не поднимая глаз, ответила:
– Ты поешь, Тихомирушка, а я тебе все расскажу.
Тихомир посмотрел на Картуза, который отлил себе полную тарелку саламаты и жадно отпивал прямо из нее:
– Эх, хороша мучная кашка же ж!
Тихомир почувствовал тревогу:
– Нет, Марфа, я есть не буду! Рассказывай!
Марфа на мгновение подняла мутные глаза и начала рассказывать:
– Тихомирушка. Тятя говорил со мной. Больно ему нравится Первый. Тятя добрый. Он хочет крестить его в истинную веру. А то грех-то какой: некрещеный еще…
Марфа замолчала и придвинулась ближе к Тихомиру.
Тихомир грубо сказал ей:
– Говори!
Марфа вздохнула:
– Тут хорошо, спокойно. Никто нас тут не найдет среди болот…
Тихомир настороженно спросил:
– Ты рассказала деду про погоню за нами?
Марфа заволновалась:
– Он такой добрый и хочет нам помочь. Я только сказала ему, что нас ищут плохие люди. А он сразу согласился схоронить нас. Только всем нам надо перекреститься в истинную веру.
Тихомир начал нервничать:
– Что ты ему еще сказала?
Глаза Марфы налились слезами:
– Что ты боярского рода…
– Эх… Сейчас бы махорочки… – сытый Картуз, который выхлебал почти все содержимое котелка и съел почти весь амарант, откинулся на завалинке.
Взгляд Картуза помутнел, и Тихомиру стало понятно, что он одурманен, как и Марфа.
Тихомир осмотрелся по сторонам, зашел за дровник и вылил похлебку за землю, присыпав соломой.
Спрятав остатки амаранта в карман, он сказал Марфе:
– Неси посуду в избу и скажи, что поели мы – благодарим.
Марфа ответила:
– Нельзя нашу посуду в избу – поганая она. Сейчас святой водицей надобно помыть ее да помолиться.
Марфа начала креститься и читать молитву с поклонами.
Тихомир понял, что сейчас от нее больше ничего не добиться:
– Что-то тут нечисто…
Марфа ушла в избу.
Картуз спал, развалившись на завалинке.
А Тихомир залез в дровник и начал наблюдать за избой и ее окнами.
Когда начало вечереть, Тихомир увидел, что занавеска на одном из окон приоткрылась. Он спустился из дровника, сделал вид, что потягивается ото сна. Покачиваясь, подошел к спящему Картузу, потрепал его за плечо и, не дождавшись ответа, махнул на него рукой. Повернувшись в сторону избы, исподлобья увидел, как занавеска задернулась.
Тихомир неспешно пошел к колодцу. Возле колодца стояло ведро, закрытое крышкой, на которой вверх дном лежал ковшик.
Он зачерпнул ковшиком воды и хотел выпить, как услышал негромкий голос:
– Погоди! Грех это – из ковшика пить!
Тихомир обернулся и увидел дедка, который стоял на крыльце избы.
В его руках была глиняная чашка.
Дедок спустился с крыльца и протянул чашку Тихомиру:
– Из чашки попей.
Тихомир кивнул в знак благодарности, взял чашку, отвернулся и, внимательно осмотрев ее чистоту, налил ковшиком воды.
Дедок молча смотрел, как Тихомир пьет воду.
Тихомир наигранно жадно осушил чашку и сразу же налил себе еще.
Выпив, он с легким поклоном протянул ее дедку.
Дедок по-доброму улыбнулся и сказал:
– Себе оставь. Поганая она после тебя.
Тихомир спросил:
– А чего уж такая поганая?
Дедок ответил:
– Не истинной веры ты, потому и опоганил ее. Как есть.
Тихомир спросил:
– А какая истинная?
Дедок предложил:
– Пойдем, присядем на крылечко.
Тяжело опустившись на крыльцо, дедок прокряхтел:
– Стар я стал. Как есть. Из избы редко когда выхожу. Теперь сыновья всем заправляют.
Когда Тихомир уселся рядом, дедок сказал:
– Зови меня просто – Онуфрий.
Тихомир кивнул.
Онуфрий спокойным, хорошо поставленным голосом начал рассказ:
