Яростный рёв, полный не столько боли, сколько животного недоумения и фрустрации, сотряс поляну. Звук этот, низкий, гортанный, с металлическими нотками, выплеснул весь первобытный инстинктивный ужас перед непонятным и заставил скривиться от отвращения. Король, наконец очнувшись от ступора, вслепую ударил волной смертоносного тумана по тому месту, где я только что стоял. Ледяная мгла окутала пустоту, проморозив воздух до хруста, превратив влагу в атмосфере в мельчайшие кристаллики льда, оседающие на землю с тихим шорохом. Он потратил драгоценную энергию на фантом. Отлично. Теперь он не хладнокровный охотник, а взбешённая дезориентированная цель, а я тень, которую ему уже не поймать.
Оставаясь невидимым, я начал бесшумно кружить по поляне, держась на безопасном расстоянии от его лап, просчитывая каждый шаг, наступая только на твёрдый снег, избегая веток и льда, которые могли хрустнуть. Дополнительный поток сознания с небольшой ехидцей отметил, что я излишне перестраховываюсь, Высшая невидимость и так полностью гасила все исходящие от меня звуки. Объёмное восприятие Пространства наложило на реальность трёхмерную сетку координат, показывая не только положение противника, но и траектории его возможных атак, слепые зоны обзора, оптимальные точки для нападения. Истинный взор подсветил потоки энергии, раскрывая всю подноготную врага, словно рентген.
Картина, открывшаяся перед внутренним зрением, была информативной и тревожной одновременно. Его сила, как я и предполагал, концентрировалась в двух артефактах. Посох в когтистой лапе, вырезанный из чёрного, пропитанного тёмной магией дерева, не просто генератор смертоносного тумана. Внутри древка циркулировала сложная сеть энергетических каналов, втягивающая силу из окружающего пространства: из земли, воздуха, даже из жизненной энергии растений, и преобразующая её в концентрированный холод. Посох буквально пожирал тепло из окружающего мира. Второй источник — Царский Венец на его голове. Артефакт куда более сложный, чем посох. Он не только концентрировал и усиливал личную магическую мощь владельца в два, а то и в три раза, но и служил мощным ментальным и физическим щитом. Золотистое поле вокруг головы и плеч твари пульсировало ровным гипнотическим ритмом.
Бить по массивной, защищённой толстой шкурой и магией туше глупо и рискованно. Это потребует слишком много времени и ресурсов, а запас маны у меня не бесконечен. Намного проще и эффективнее просто лишить его инструментов власти. План созрел мгновенно, кристаллизовавшись в сознании с хладнокровной безжалостностью тактика: сначала оружие, потом разум.
Заняв позицию точно за его спиной, пока он яростно озирался, пытаясь отыскать меня по запаху или звуку (ноздри твари раздувались, а уши поворачивались, как локаторы), я сосредоточился. Дыхание замедлилось, пульс выровнялся. В этом состоянии боевой медитации время словно растягивалось, позволяя просчитать каждую деталь предстоящего удара. Вся моя Воля, весь накопленный за годы тренировок контроль над собственным разумом, собранные в один тугой вибрирующий сгусток чистой ментальной энергии, хлынули в Пространственный резак.
Неуловимым для обычного глаза образом воздух перед посохом исказился, но Истинный взор фиксировал, как само пространство складывалось в невозможные геометрические фигуры. Лезвие резака, острое, как сама концепция разрушения, материализовалось из ничего и с тихим, режущим слух визгом, звуком разрываемой ткани реальности, врезалось в древко посоха.
Я не ставил цели перерубить его напрочь, на это ушло бы слишком много Воли, а мне ещё предстояла долгая битва, но удар получился идеальным. Он пришёлся точно по линии наибольшего напряжения в кристаллической решётке магического дерева. Глубокая, до самой сердцевины трещина нарушила целостность артефакта. Потоки энергии, циркулировавшие внутри древка по строго упорядоченным каналам, сбились, столкнулись друг с другом в хаотичном танце разрушения. Посох ярко вспыхнул багровым светом, из трещины вырвался сноп искр и мелких энергетических разрядов, воздух наполнился запахом озона и горелого дерева. Некогда устрашающий артефакт бессильно погас, превратившись в бесполезную корягу.
Король издал новый рёв, на этот раз полный боли и ярости, выше по тональности и более пронзительный, почти человеческий в своём отчаянии. Он уставился на ставшее бесполезным оружие красными, налитыми кровью глазами, не веря увиденному, почти с человеческим осознанием потери. Толстые пальцы судорожно сжимали мёртвое древко, пытаясь заставить его снова ожить, но магия не возвращалась. Этот миг растерянности стал его второй и фатальной ошибкой.
