– Анна Ивановна меня отпустила бы! – вдруг выпалила она. – Ей хочется, чтобы я уехала. Она меня ненавидит. Я слишком маленькая и слишком чумазая.
– Дай ей время, – посоветовал Саша. – Она же выросла в городе. Она не привыкла к лесам.
Вася надулась:
– Она тут и так уже давно. Лучше бы она уехала в Москву!
– Полно, сестренка, – сказал Саша, глядя в ее бледное личико. – Идем, покатаемся.
Когда Вася была помладше, она обожала ездить перед ним на луке седла, подставляя лицо ветру, опираясь на сгиб его руки. Она и сейчас рассиялась, и Саша посадил ее на коня. Выведя его на двор, он вскочил в седло позади сестры. Вася подалась вперед, учащенно дыша, и они рванули с места в карьер, полетели галопом под глухой стук копыт.
Вася с восторгом тянулась вперед.
– Еще, еще! – закричала она, когда Саша слез с коня и повел его обратно к дому. – Давай поедем в Сарай, Сашка! – Она повернулась к нему. – Или в Царьград, или на остров Буян, где живет царь морской со своей дочерью, девицей-лебедушкой. Это же не очень далеко! На восток от солнца, на запад от луны.
Она чуть прищурилась, словно уточняя направление.
– Далековато для ночной скачки, – отозвался Саша. – Будь смелой, сестренка, и слушайся Дуню. Когда-нибудь я вернусь.
– А это будет скоро, Саша? – шепотом спросила Вася. – Скоро?
Саша не ответил – да в этом и не было нужды. Они уже вернулись к дому. Он остановил мерина и ссадил сестру во дворе.
После отъезда Саши и Ольги Дуня заметила в Васе перемену. Во-первых, она стала исчезать даже чаще, чем прежде. А еще она стала гораздо меньше разговаривать. И порой, когда все-таки что-то говорила, люди изумлялись. Девочка становилась слишком взрослой для ребяческих речей, и все же…
– Дуня, – спросила Вася однажды, вскоре после Ольгиной свадьбы, когда жара тяжелой дланью легла на леса и поля, – что живет в реке?
Василиса хлебала пустые щи. Сделав большой глоток, она выжидающе посмотрела на свою няню.
– Рыбы, Васочка. И если ты будешь весь день себя хорошо вести, то мы наловим свежей и приготовим с травами и сливками.
Вася обожала рыбу – но на этот раз она покачала головой.
– Нет, Дуня: что еще живет в реке? Что-то с глазами, как у лягушки, волосами, как водоросли, и со стекающим по носу илом.
Дуня бросила на девочку пристальный взгляд, но Вася в это время вылавливала со дна остатки капусты и не заметила этого.
– Ты наслушалась деревенской болтовни, Вася? – спросила Дуня. – Это водяной, царь рек, который вечно высматривает малышек, чтобы утащить их в свой замок под берегом.
Вася рассеянно скребла ложкой по дну миски.
– Вовсе у него не замок, – пробурчала она, облизывая пальцы. – Просто нора под обрывом. Но я раньше не знала, как его называют.
– Вася… – начала было Дуня, глядя в яркие глаза девочки.
– М-м? – откликнулась Вася, отставляя пустую миску и вскакивая на ноги.
Дуню так и подмывало открыто предостеречь ее… против чего? Разговоров о сказках? Дуня прикусила язык и сунула Васе завязанную тряпицей корзинку.
– Держи, – сказала старуха. – Это отцу Симеону. Он хворает.
Вася кивнула. Комната священника была частью общего дома, но с отдельным входом с южной стороны. Она схватила вареник, сунула его в рот быстрее, чем Дуня успела ее одернуть, и выскочила из кухни, громко и фальшиво напевая – как это, бывало, делал ее отец.
Медленно, словно под принуждением, Дуня запустила руку в карман, подшитый к изнанке ее юбки. Звезда вокруг синего камня сверкала безупречной снежинкой, а камень в руке был обжигающе-холодным, несмотря на то, что она все это жаркое утро трудилась у печи.
– Еще не пора, – прошептала она. – Она еще совсем маленькая. Ох, пожалуйста, еще не пора!
Украшение мерцало на ее сухой ладони. Дуня в сердцах сунула его обратно в карман и повернулась помешать в горшке с совершенно не свойственным ей раздражением, так что прозрачный отвар перехлестнул через край и зашипел на горячем печном поду.
Спустя какое-то время Коля наткнулся на сестру, выглядывающую из-за травянистой кочки. Он поджал губы. Право же, никто из всех десяти деревень не ухитрялся с таким постоянством лезть под ноги, как это делала Вася.
– Разве ты не должна быть на кухне, Вася? – спросил он недовольно.
День выдался жаркий, его потная жена пребывала в раздражении. У их маленького сына резались зубы, и он орал, не переставая. В конце концов, Коля, скрипя зубами, схватил удочку и корзину и ушел к реке. И вот теперь младшая сестра явилась ему досаждать!
Вася чуть сильнее высунулась из травы, но до конца свое убежище не покинула.
– Ничего не могу поделать, братец, – сказала она жалобно. – Анна Ивановна и Дуня друг с другом ругаются, а Ирина опять плачет. – Ириной назвали их маленькую единокровную сестренку, которая родилась чуть раньше Колиного сына. – И все равно я не могу шить, когда рядом Анна Ивановна. Сразу забываю, как.
Коля фыркнул.
Вася зашебуршила в своем укрытии.
– А можно я помогу тебе удить рыбу? – с надеждой спросила она.
– Нет.
– А можно мне смотреть, как ты удишь рыбу?
