– Вам надо отослать Васю немедленно, – объявил Константин. Лоб его был влажным от пота, пальцы дрожали. – Петр Владимирович слишком мягкосердечен: она еще может его уговорить. Но ради нас всех эта девушка должна уехать. Бесы являются из-за нее. Видели, как она убежала в ночь? Это она их вызвала, вот и не боится. Возможно, следующей умрет ваша собственная дочь, маленькая Ирина. Бесы любят не только коней.
– Ирина? – прошептала Анна. – Вы думаете, что Ирине грозит опасность?
Она дрожала от любви и страха.
– Я это знаю, – подтвердил Константин.
– Выдайте Васю людям, – тут же решила Анна. – Они закидают ее камнями, если вы им скажете. Петра Владимировича нет, он их не остановит.
– Лучше пусть едет в монастырь, – сказал Константин, чуть поколебавшись. – Я не хочу отправить ее к Богу без шанса на раскаяние.
Анна поджала губы.
– Обоз не готов. Лучше пусть умрет. Я не допущу, чтобы моя Ирина пострадала.
– Двое саней уже собраны, – возразил Константин. – Людей хватит. Кое-кто будет очень рад отправить ее отсюда. Я все устрою. Если Петр захочет, он сможет поехать повидаться с дочерью, когда она уже будет в Москве. Он не станет сердиться, когда все узнает. Все будет хорошо. Будьте спокойны и молитесь.
– Вам лучше знать, батюшка, – недовольно проговорила Анна, подумав: «Сколько заботы! И все ради зеленоглазого бесовского отродья. Но он мудр: он понимает, что ей нельзя остаться здесь, совращая добрых христиан». – Вы милосердны. Но я скорее отправлю эту девицу на смерть, чем позволю подвергать мою Ирину опасности.
Все устроилось. Олег, грубый старик, будет управлять санями, а родители Тимошки, чьи сердца опустели со смертью сына, станут Васе слугами и охранниками.
– Конечно, мы поедем, батюшка, – сказала Яра, мать Тимоши. – Господь отвернулся от нас из-за этого бесовского дитяти. Если бы ее отослали раньше, я не осталась бы без сына.
– Вот веревка, – сказал Константин. – Лучше связать ей руки, чтобы она не забывалась.
Перед ним предстал образ оленя, загнанного на охоте: ноги связаны, взгляд недоумевающий, кровь пятнает снег… Он ощутил прилив похоти, стыда и гордого удовлетворения. Наутро она уедет, за полмесяца до середины зимы.
Вечером Анна подозвала Васю к себе.
– Васочка! – визгливо крикнула Анна, заставив девушку вздрогнуть. – Васочка, иди сюда.
Вася повернула к ней осунувшееся лицо. На рассвете они с Алешей сходили на кладбище, но когда с содроганием разрыли Дунину могилу, то нашли ее пустой. Они смотрели друг на друга над холодной ямой: Алеша потрясенно, Вася мрачно, но без удивления.
– Не может быть! – сказал Алеша.
Вася вздохнула:
– Но есть. Пойдем. Нам надо защитить дом.
Замерзшие и усталые, они разровняли снег и вернулись домой. Деревенские женщины разделали жеребенка, чтобы приготовить мясо в печи с вялой морковкой, а Вася ушла подальше: ее долго и мучительно рвало. Сейчас приближалась ночь, и Дуня должна была снова заявиться и терзать их рыданиями. Отца все еще не было, и Вася изводилась от тревоги.
Она неохотно подошла к Анне. Рядом на полу оказался небольшой деревянный сундучок, окованный полосами меди.
– Открой! – предложила ей Анна.
Вася вопросительно посмотрела на брата. Алеша пожал плечами. Она опустилась на колени и подняла крышку. Внутри лежала… ткань. Большой аккуратно сложенный отрез прекрасного некрашеного полотна.
– Полотно, – недоуменно сказала Вася. – Этого полотна на дюжину рубах хватит. Вы хотите, чтобы я всю зиму шила, Анна Ивановна?
Анна невольно улыбнулась.
– Нет, конечно. Это – алтарный покров. Ты его подрубишь и подаришь своей настоятельнице. – Видя, что Вася так ничего и не поняла, она добавила, улыбаясь еще шире: – Утром ты уезжаешь в монастырь.
На мгновение у Васи потемнело в глазах и закружилась голова. Она с трудом встала.
– Отец знает?
– О, да, – подтвердила Анна. – Тебя должны были отправить с приданым. Но с нас хватит призванных тобой бесов. Ты уедешь на рассвете. Мужчины уже собрались в путь, и женщина, чтобы позаботиться о твоей невинности. – Анна ухмыльнулась. – Петр Владимирович этого пожелал бы. Возможно, сестры смогут добиться от тебя повиновения, которого не смогла добиться я.
Ирина явно встревожилась, но промолчала.
Вася отшатнулась, словно норовистая лошадь. Она дрожала всем телом.
– Мачеха, нет!
Анна перестала улыбаться.
– Будешь возражать мне? Все решено, а если сама не пойдешь, тебя свяжут.
– Перестаньте! – вмешался Алеша. – Что за безумие? Отца нет дома, и он никогда бы не согласился бы…
– Неужели? – сказал Константин. Сейчас как никогда его негромкий глубокий голос заставил всех замереть и слушать. Его звуки наполнили кухню вплоть до темноты у стропил. Все замолчали. Вася увидела, как домовой скорчился и забился подальше в печь. – Он уже дал свое согласие. Жизнь в святых стенах может спасти ее душу. Ей небезопасно оставаться в деревне, где она причинила зло стольким людям. Они называют тебя ведьмой, Василиса Петровна, ты об этом знаешь? Называют бесовской дщерью. Если ты не уедешь, тебя забросают камнями еще до конца этой жестокой зимы.
Даже Алеша смолк.
