А вот Вася заговорила хрипло, отчаянно.
– Нет! – отрезала она. – Никогда и ни за что. Я никому не вредила. Ноги моей в монастыре не будет. Лучше уйти жить в лес и наняться на работу к Бабе-яге.
– Мы не в сказке, Вася, – визгливо прервала ее Анна. – Твоего мнения никто не спрашивает. Это ради твоего же блага.
Вася подумала о слабеющем домовом, о нежити, подкрадывающейся к дому, о едва предотвращенном несчастье.
– Но что я вам сделала? – вопросила она, с ужасом чувствуя, что на глаза навернулись слезы. – Я никому не вредила. Я старалась вас спасти! Батюшка, – обратилась она к Константину, – я же спасла вас от русалки, когда она зачаровала вас у озера. Я прогнала мертвецов, вернее, старалась…
Она замолчала, задыхаясь, хватая ртом воздух.
– Ты? – выдохнула Анна. – Прогнала? Ты пригласила сюда свою бесовскую рать! Ты навлекла на нас все беды. Думаешь, я не видела?..
Алеша открыл было рот, но Вася его опередила:
– Если этой зимой меня отошлют, вы все умрете.
Анна шумно втянула в себя воздух:
– Как ты смеешь нам угрожать?
– Я не угрожаю! – отчаянно воскликнула Вася. – Это правда!
– Правда? Правда? Лгунишка, в тебе правды нет!
– Я не поеду! – заявила Вася с таким жаром, что даже потрескивающее пламя покачнулось.
– Да неужели? – откликнулась Анна. Глаза у нее были совершенно безумные, но что-то в ее осанке напомнило Васе, что ее отцом был великий князь. – Хорошо, Василиса Петровна. Даю тебе выбор. – Ее взгляд метнулся по комнате и остановился на белых цветах, украшавших Иринин платок. – Моя дочь, моя родная, послушная красавица-дочь, среди этих снегов томится по зелени. Ты, уродливая ведьма, сослужишь ей службу. Отправляйся в лес и принеси ей корзину подснежников. Если ты это сделаешь, то сможешь впредь делать все, что захочешь.
Ирина разинула рот. Встревоженный Константин явно собрался протестовать.
Вася ошарашенно уставилась на мачеху.
– Анна Ивановна, сейчас разгар зимы.
– Убирайся! – заорала Анна, дико хохоча. – Прочь с глаз моих! Принеси мне цветы – или отправляйся в монастырь! А сейчас убирайся!
Вася обвела взглядом лица присутствующих: торжествующее Анны, перепуганное Ирины, разъяренное Алеши, бесстрастное Константина. Стены словно навалились на нее, огонь выжег весь воздух в груди, так что как она ни вдыхала, облегчения не получалось. Ее охватил ужас – ужас дикого зверя, попавшего в капкан. Повернувшись, она бросилась прочь из дома.
Алеша поймал ее у двери. Она уже натянула валенки и варежки, надела шубу и покрыла голову платком. Он схватил ее за обе руки и заставил повернуться.
– Вася, ты с ума сошла?
– Отпусти меня! Ты слышал Анну Ивановну. Я лучше рискну пойти в лес, чем буду заперта навсегда.
Ее трясло, глаза у нее сверкали.
– Это все глупости. Дождись возвращения нашего батюшки.
– Батюшка дал на это согласие! – Вася старалась проглотить слезы, но они все-таки бежали у нее по щекам. – Иначе Анна не посмела бы. Люди говорят, что в наших бедах виновата я. Думаешь, я не слышала? Меня забросают камнями как ведьму, если я останусь. Может быть, батюшка и правда хочет меня уберечь. Но я лучше уйду в лес, чем в монастырь. – У нее сорвался голос. – Я никогда не стану монахиней, слышишь? Никогда!
Она попыталась вырваться, но Алеша крепко держал ее.
– Я буду охранять тебя, пока отец не вернется. Я заставлю его одуматься.
– Ты не сможешь меня уберечь, если вся деревня встанет против нас. Думаешь, я не слышала шепотки, братец?
– И ты решила пойти в лес и умереть? – заорал на нее Алеша. – Благородная жертва? И чем это кому-то поможет?
– Я помогала, как могла – и заслужила от всех только ненависть, – возразила Вася. – Если даже это будет моим последним решением, это будет мое решение! Отпусти меня, Алеша. Я не боюсь.
– А я боюсь, дурочка! Думаешь, мне хочется тебя лишиться из-за этой причуды? Я тебя не пущу.
Он так сжимал ей плечи, что наверняка наставил синяков.
– И ты тоже, братец? – разъяренно вопросила Вася. – Я что, ребенок? Всегда за меня решают другие. Но это решение я приму сама.
– Если бы отец или Коля сошли с ума, я бы тоже не дал им самим что-то решать.
– Отпусти меня, Алеша.
Он покачал головой.
Ее голос стал мягче.
– Может, в лесу есть волшебство, достаточно волшебства, чтобы я смогла не послушаться Анну Ивановну. Ты об этом не подумал?
Алеша отрывисто хохотнул:
– Ты уже выросла из сказок!
– Разве? – отозвалась Вася.
Она улыбнулась ему, хотя губы у нее дрожали.
Алеше неожиданно вспомнились все те моменты, когда ее взгляд перемещался, следя за тем, чего он сам видеть не мог. Он разжал руки. Они посмотрели друг другу в глаза.
– Вася… обещай, что я снова тебя увижу.
– Оставляй домовому хлеб, – попросила Вася. – Сторожи у печи ночью. Отвага может тебя спасти. Я сделала, что могла. Прощай, братец. Я… я постараюсь вернуться.
– Вася…
Но она уже скользнула за дверь.
Отец Константин ждал ее у двери церкви.
– Ты с ума сошла, Василиса Петровна?
Теперь ее зеленые глаза смотрели на него с насмешкой. Слезы высохли: она была хладнокровна и тверда.
– Но, батюшка, я же должна слушаться мачеху.
– Тогда отправляйся и прими обеты.
Вася засмеялась.
